Натали Шендель - Перед лицом смерти

– Что-то вроде этого, – так же грустно улыбнулась Виктория. – И пока я не познакомилась с вами, пока я не узнала, что людей могут связывать совсем иные отношения, искренние, я думала, что это вполне нормально, когда люди льстят друг другу, если им это выгодно, или грубят и хамят тем, от которых им всё равно нет никакой выгоды.

– Моя ты девочка, – положила ей руку на плечо Александра, – я очень рада, что несмотря на твоё богатство, несмотря на тот избалованный мир, в котором ты живёшь, твоё сердце не очерствело, и я могу гордиться моей доброй и отзывчивой дочкой.

– О мама! – прижалась к ней Виктория, – как хорошо, что ты у меня есть. А я ведь могла умереть, так и не узнав тебя.

– Да Бог с тобой, моя милая, – отмахнулась от неё Александра, – о какой смерти ты говоришь. Да ты такая ещё юная. Ты, можно сказать, только жить начинаешь.

– Я действительно, мама, только жить начинаю.

– Но вот и прекрасно! Нечего говорить о грустных вещах.

Виктория ничего не ответила, хотя ей так много хотелось сказать матери. Она смотрела, как волна за волной с неимоверной силой бьётся об берег, чувствуя себя как-то неуютно. Сжавшись от холода, она обратилась к матери:

– Пойдём лучше домой. Мне хочется запомнить море таким, каким оно было до сих пор. А сегодня оно меня просто пугает.

– А я наоборот люблю его таким, – задумчиво сказала Александра. – В один из таких дней я познакомилась с твоим отцом.

– Да? – загорелась интересом Виктория. – Расскажи!

– Я так же вот стояла на берегу и смотрела на разбушевавшееся море. Был сильный ветер, и я немного съёжилась от холода. Твой отец тихо подошёл сзади и накинул на меня свой пиджак. Сначала я испугалась, но когда наши глаза встретились, я поняла, что пропала. Я просто утонула в его глазах, таких властных, и в тоже время, мягких. По его реакции я поняла, что он тоже был приятно удивлён. Так завязалась наша дружба. Уже через год мы поженились. А ещё через год родилась ты.

– Но что же случилось с вашей любовью?

Александра тяжело вздохнула.

– Я не люблю в чём-то обвинять людей, – грустно произнесла она, – поэтому мне бы не хотелось обо всём рассказывать, так как тогда мне придётся нехорошо говорить о твоей бабушке.

– Ну это же касается и меня. Я же имею права знать, почему мне пришлось расти без матери.

Александра замешкалась. Было видно, что этот разговор даётся ей нелегко.

– Это всё очень сложно…

– Ну прошу тебя, мама, – не отступала Виктория.

– Ну хорошо, – нехотя согласилась Александра и после некоторых раздумий начала рассказывать: – Когда твой отец привёл меня в свой дом, или вернее сказать в роскошную пятикомнатную квартиру в самом престижном районе города, я только было заканчивала первый курс сельскохозяйственного института, а твой отец, который был старше меня на двенадцать лет, был уже одним из ведущих адвокатов города. Твоей бабушке, главному редактору местной газеты, совсем не понравилось, что её сын привёл в дом какую-то деревенщину, и она всячески старалась меня унизить, но не шла на прямой конфликт с сыном, который унаследовал её характер, и которого она просто обожала. Да и твой покойный дедушка не давал меня в обиду. Хотя он почти не прекословил своей жене, но иногда всё же мог проявить к ней жёсткость, если считал, что она не права. Но вот когда он скоропостижно скончался от сердечного приступа, всё изменилось. Твоя бабушка, словно видя во мне причину всех своих бед, старалась унизить меня и оскорбить, где только могла. Но твой отец всегда становился на мою защиту. Пока не вернулся твой дядя, – Александра нервно сглотнула и как-то помрачнела.

– Но причём мой дядя? – нетерпеливо спросила Виктория.

– Я не хочу сейчас об этом говорить. Это всё так нелепо, – занервничала Александра.

– Но я хочу знать, как получилось, что папе удалось увезти меня в Германию без твоего разрешения.

– О!.. – с болью в голосе протянула Александра. – Это он проделал очень даже профессионально. Он просто воспользовался моим доверием и любовью. Ведь я так его любила. И даже тогда, когда мне пришлось с ним расстаться и уехать назад в свою деревню, я не переставала ждать его. И он приезжал иногда, но только для того, чтобы навестить тебя. Меня он словно не замечал. И это было так больно, – в голосе Александры чувствовалось отчаяние, словно она заново переживала то, что происходило с ней восемнадцать лет назад. – Но в тот раз было всё по-другому, – задумчиво продолжила она, и её лицо сразу как-то посветлело. – Он приехал таким радостным. Был так приветлив со мной. Предложил мне вечером прогуляться с ним. Я охотно согласилась. Мы будто снова были близкими людьми. Он говорил о том, что скучает за мной, что хочет снова быть со мной вместе. И я верила ему. Мои родители тоже радовались за меня, надеясь, что он заберёт нас с собой. Но он сказал, что пока не может. Нужно дождаться, пока его мать с братом уедут в Германию. Что они вот-вот должны были получить вызов.