Николай Гарин - Оула

Савельке нравился этот молчаливый парень с сожженным лицом. За все время, что они прошли вместе, он и десяти слов не сказал. Все делал молча, основательно, неспешно. Если брался за костер, разводил быстро, умело и экономно. Ладил шалаш так, как будто всю жизнь только этим и занимался. Особенно поразил он Савельку своим упорством в овладении лука. «Этот парень наш, не пропадет в тайге и другим не даст…» — с симпатией думал он о молчуне.

Со временем все трое постепенно втянулись в походную жизнь. У каждого определился круг обязанностей. Переходы уже не давались с таким трудом, как в первые дни.

На привалах или ночевках много говорили. Особенно разговорчивым был Максим. Своей говорливостью он скрывал растерянность. Его угнетало, что Савелий с Ефимкой скоро уйдут, а ему с Оула идти да идти!.. Но куда и сколько…, а главное — зачем!? Вопросы лезли и лезли в голову, особенно, когда все засыпали. Жалко было расставаться. Он привык к обоим. Привык не думать о маршруте, еде, привалах. Савелий спокойно и уверенно вел их. Как-то будет без него!?

Ручейки и речушки, волоки, перешейки, скальные замки и лесные чащи чередовались, сменяли одно другое…

Однажды, огибая галечную косу, которая крутанула русло чуть ли не по кругу, увидели медвежонка! Он выкатился на отмель прямо из тайги и бежал к воде как-то боком, смешно подпрыгивая, по-хулигански озираясь назад и прижимая ушки. Он громко порявкивал, явно донимая кого-то своим поведением. Подбежав к воде, медвежонок увидел проплывающую лодку и замер в недоумении. Перенеся все свое внимание на людей, он забыл об игре. Черненький меховой комок стал вытягиваться, одновременно крутя головой то в одну, то в другую сторону. Он не боялся. Было очевидно, что ему крайне интересно, что же такое плывет по его реке. Интересно было и людям, которые застыли от неожиданности и не спускали глаз с озорника. На противоположном, крутом берегу замерли и собаки. Они тоже не сводили глаз с медвежонка.

— Мишка, давай к нам! — спохватился Максим. — Савелий, поворачивай к берегу…

Медвежонок смело вошел в воду, продолжая покручивать головой, принюхиваться и разглядывать неожиданных гостей. Он забредал все дальше и дальше.

— Савелий, ты что!? — Максим в недоумении повернулся к проводнику, который торопливо забирал к другому берегу, где было глубже и течение сильнее. — Ну-у, я так не играю мужики…

Не успел Максим договорить, как из темной чащи огромным, живым ядром выстрелила медведица… Разбрызгивая во все стороны гальку, она неслась по косе прямо к лодке. Перепрыгнув медвежонка, она врезалась в воду, как балан на лесосплаве, подняв стену воды, и заработала всеми лапами, быстро приближаясь к лодке. К воде с лаем кинулись и собаки. Они метались вдоль берега, не решаясь плыть к зверю.

Тут уж не до шуток и забав. Оула схватился за шест и, рискуя зачерпнуть бортом воду, встал на ноги и подналег, помогая Савелию. Даже Ефимка, сидящий на носу греб ладонями, ускоряя движение… А вот Максим схватился за винтовку, и кто знает, чем бы обернулась погоня для мохнатого чудовища, если бы Савелий не перехватил ствол..:

— Зачем бить!? — строго и вместе с тем просительно воскликнул он. — Нельзя бить! Она здесь хозяйка, не мы!

Поняв, что не догнать, медведица рявкнула, вызвав эхо, которое далеко покатилось по реке, и повернула назад. Выйдя на берег, она по-собачьи отряхнулась, еще раз громко «руганула» непрошенных гостей и поддав лапой своему мохнатому хулиганчику, да так что тот сделал несколько оборотов через голову, с достоинством косолапо пошла в лес.

— Да-а, это вам не пуп царапать! Сама хозяйка чуть-чуть нас не обласкала… Молодец Савелий, что ослушался меня! От имени интернационального отряда объявляю тебе благодарность!.. — не радостно и зауныло, все еще под сильным впечатлением от пережитого страха проговорил Максим, убирая винтовку. — Савелий, а если она все же догнала бы нас, что тогда!?.. — озираясь по сторонам, спросил Максим. — Что бы ты стал делать!? — он развернулся к проводнику и внимательно посмотрел на него.

К мужичку вернулось лукавство и снисходительность.

— Зачем бить!? Убьешь ЕЕ, надо бить маленького. Без НЕЕ малыш умрет. Мясо пропадет. Шкура тяжелая, не терпит в дороге, выбросишь…

— Глядите, глядите! — опять подал голос глазастый Ефимка.

В тихой обширной заводи, что раскинулась слева по ходу лодки, плыла белоснежная лебедь с выводком сереньких, пушистых комочков.

— Вот здорово, пять штук!.. — продолжал любоваться паренек. А на Максима вдруг накатило что-то из прошлого: зоопарко-асфальтного, нарзанно-сиропного…