Николай Гарин - Оула

…Ночью, после гибели Потепки и военных Оула совсем не сомкнул глаз. А под утро ожила, завозилась и глухо закашляла груда шкур слева от него. Чувал мерцал догорающими углями, слабо освещая избу. Оула повернулся на кашель и с удивлением встретился взглядом с больным солдатом. Тот, продолжая кашлять, попытался улыбнуться ему. В результате получилась жалкая, виноватая гримаса.

— Максим Мальцев, — проговорил тот хрипло в перерывах между приступами кашля и медленно протянул влажную, горячую руку.

Оула назвал себя.

— Как…, как…, прошу прощения!? — удивленно проговорил новый знакомый и опять зашелся в кашле.

Оула повторил свое имя.

Тот немного смутился и вдруг улыбнулся открыто и даже, как показалось Оула, весело: — значит, О-у-л-а!.. Будем… знакомы!

Парень опять весь затрясся от сухого кашля с надрывом. Приступ продолжался долго. Он явно устал, на лбу далекими звездочками тускло засверкали капельки пота.

— Ты… отсюда…, местный… или в гостях? — медленно, с перерывами проговорил новый знакомый. Он повернул голову и смотрел с легкой улыбкой, по-дружески.

Оула не ожидал такого вопроса, вернее он сначала его не понял, но потом догадался, что парень принимает его за родственника или знакомого хозяев этого дома.

— Я… — гость… — ответил он рассеянно.

— Вот как, интересно! — опять задергался Максим. — А откуда…, если не секрет?! — Он не знал легенду «агента Контуженного». Ему было действительно интересно, как знает Урал этот парень с обоженным лицом. Ведь не случайно он рванул в эти края. Значит, знал куда и к кому шел.

— Далеко это…, очень…, — проговорил Оула, путаясь в мыслях и словах. Он не знал, стоит ли так откровенно говорить с этим хрупким на вид пареньком. А вдруг уже завтра или послезавтра придут солдаты, и возможно этот и потащит его обратно в зону!?… Хотя нет, этот не потащит, ему еще дня два-три отлеживаться…

— А точнее?! — новый знакомый доверчиво улыбнулся, чем сильно подкупал.

— Лапландия… — решился Оула и произнес это родное слово почему-то громко и несколько вызывающе.

— Что-о!? — Максим перестал улыбаться и даже кашлять, он привстал на слабых руках и смотрел на соседа как на чудо. Он откровенно разглядывал Оула и что-то усиленно думал, поскольку сдвинул брови и собрал высокий, мокрый лоб в едва заметные складки. «Вот почему «Оула» и этот акцент такой странный, а не контузия, а я думал, может, ослышался…. Ну да, ну да, все верно! — говорил он хоть и про себя, но все равно медленно и задумчиво, чуть не по слогам.

— Ладно…, еще наговоримся…, я думаю…, — парень, покашливая, стал выбираться из-под шкур.

— Лежи…, ты слабый.

— Водички бы… испить…, а!? — виновато попросил тот.

— Лежи…, смотреть буду…

Оула было приятно, что есть еще кто-то слабее его, и он может оказать небольшую услугу. Он встал на четвереньки, голова сразу же закружилась. Схватился за топчан и с помощью больных рук поднялся на ноги. В голове еще сильнее завертелось и стало поташнивать. Постоял, подождал, пока все успокоится в голове, а вялые, дрожащие ноги пообвыкнут.

— Э-э друг…, да ты тоже… далеко не орел… — проговорил тихо Максим, наблюдая за Оула.

— Ничего…, ничего…, — ответил тот и пошел, держась за что попало к низкому столику, на котором стояла кадушечка с водой, а рядом деревянный ковш с обколотыми краями.

— Спас ты меня… дружище!.. — напившись, сказал Максим и откинулся на шкуры. — Встану на ноги…, уйду на ту сторону, в Сибирь…. А ты то как…, что думаешь? — спохватился Максим. — Они ведь не успокоятся…, пока тебя не найдут… Теперь, хочешь, нет, а кровь офицера и солдата получается и на тебе… в большей степени лежит. Ну, конечно привлекут вообще всех, кто здесь был и все это видел. Анохин, то есть, тот солдат, что убежал…, на этот раз целый отряд приведет с собой.

Странно, но Оула до этого момента как-то и не думал, что дальше с ним будет и тем более, что ему вообще делать. Во-первых, было некогда, да и сейчас он все еще пока никакой, а во-вторых, о чем может думать лист, сорванный ветром… Думай, не думай все от ветра и зависит.

— Не знаю, — коротко ответил Оула.

— А ты хоть знаешь, за что мы за тобой гонялись!? — почти радостно спросил Максим.

Оула пожал плечами.

— Ну…, ты даешь…, Лапландия! Да ты же шпион…, засланный враг, вредитель Советской Власти! — кашлял и вовсю улыбался раскрасневшийся сосед.

— Что это значит? — спросил Оула. — Почему враг!? Меня взяли в плен, везли, хотели сжечь в печке… Зачем я враг Власти!?