Петр Алешкин - Откровение Егора Анохина

— Пора! Пойду домой собирать вещи! Ой, как Коля поведет себя? — вспомнила она о сыне. — Он уж такой взрослый… Поймет, жди меня с ним!

Она считала, что больше никогда не увидит Егора: у Мишки рука не дрогнет, когда он узнает, где и с кем она провела ночь.

— Ты никуда не пойдешь! — быстро перебил ее Егор. — Теперь я тебя из своего дома никуда не пущу. Все! Только смерть нас разлучит… А Мишке я сам скажу. И с сыном решим, все решим… А вещи? О них ли нам сейчас думать? Потом, потом…

Егор не пустил Настю, удержал, оставил дома. А сам отправился к Мишке на работу. Настя рассказала ему, что мужа только что перевели в Тамбов заместителем начальника городского Управления НКВД, а начальником Управления прислали из Воронежа Маркелина. Егор, конечно, знал, что со вчерашнего дня НКВД руководит его давний знакомый, но о том, что Чиркунов стал его замом, услышал только от Насти.

Двери в кабинеты начальника Управления НКВД и его первого зама были напротив, выходили в секретарскую комнату. Секретарь Соколович, щупленький, небольшого росточка, с круглой лысиной на затылке, носатый, картавый, вместо буквы «р» он произносил «в», новому человеку он представлялся важно «секветавь НКВД Соколович» и большинство принимало его за важного чиновника грозного ведомства с непонятной должностью «секветавь». Соколович давно знал Анохина. Он быстро приподнялся со своего стула, пожал руку, спросил серьезно и строго, кивая маленькой головой то на одну, то на другую дверь:

— К кому?

Вид у него был озабоченный. Беспокоился, видать, оставит ли его новое начальство «секветавем» или посадит в комнату своего.

— К Чиркунову! Здесь он?

— Очень зол, очень, очень!.. Приказал никого не пускать к нему до особого распоряжения и все звонит, звонит, звонит без передыху… Если дело какое у тебя, не советую, погоди, испортишь только, — быстро протараторил Соколович.

— Ничего, — усмехнулся Егор. — Он мне рад будет! Доложи: Анохин, и все! Смелее, смелее…

Волновался, да, очень волновался Егор, ко всему готовился.

Соколович робко поскребся в дверь, приоткрыл ее и бросил подобострастно в кабинет:

— Анохин…

И сразу послышался резкий звук отодвигаемого кресла по паркету. Соколович отпрянул от двери.

— Ну, как? — с усмешкой спросил Егор.

— Вскочил, шибко вскочил! Иди! — шепнул Соколович, округлил глаза и испуганно покачал головой.

Чиркунов стоял за столом и смотрел, не мигая, на Анохина. Взгляд у него был страшный, тревожный и страшный, такой, что Егор на миг оробел, но сразу взял себя в руки, отметил невольно, что Мишка за эти годы сильно заматерел, не узнать в нем прежнего, шалого деревенского озорника. Смотрел на Егора суровый и грозный начальник, широкоплечий, решительный, волевой. Был он в кителе, в портупее, с новенькой кобурой на поясе.

— Говори! — хрипло выдавил из себя Чиркунов, и Егор почувствовал, что Мишка боится его, смертно боится услышать именно то, с чем пришел к нему он.

— Давай хоть поприветствуем друг друга, сколько лет не виделись! — заговорил Егор бодро, стараясь придать голосу добродушные нотки. — Земляки как-никак, вместе росли…

— Лобызаться не будем, — быстро и тревожно перебил Мишка. — Говори, у тебя она?

Кадык его быстро дернулся вверх-вниз.

— У меня… Вернулась ко мне навсегда!

Егор стоял посреди кабинета на ковре, смотрел на Чиркунова, видел, как страшные глаза Мишки мгновенно налились кровью, округлились, вывалились наружу, стали, как у разъяренного быка перед броском на обидчика, а рука медленно поползла к кобуре, но на полпути приостановилась. Чиркунов шумно выдохнул, мотнул головой, прищурился и спросил:

— Она и сейчас у тебя… или ты ее спрятал?

— Зачем нам прятаться? Мы не воры… Дома…

— Ступай к себе, я сейчас приду… Ждите!

Анохин быстро шагал к Насте и озабоченно думал, что Чиркун не спросил его адрес, куда же он придет, но вспомнил, как уверенно и грозно кинул ему Мишка: — Ждите! — и догадался, что Чиркунов знает куда идти, и если бы он сам не пришел к Мишке, то вскоре тот появился бы у него.

Настя, услышав, что Мишка сейчас явится к ним, быстро и испуганно перекрестила Егора, потом перекрестилась сама и прошептала:

— Давай уйдем, уедем!

Анохин быстро обнял ее, прижал к себе свою касаточку, погладил рукой по узкой упругой спине, чувствуя ее ребрышки:

— Куда, зачем?.. На Бога нам надеяться не стоит, самим надо думать, строить жизнь…

— И без Бога плохо…

Ждали недолго. Вскоре услышали шаги на крылечке. Сидели они за столом у окна, закрытого легкой ситцевой занавеской, тревожно и напряженно слушали неторопливый скрип досок под тяжелыми шагами. Егор держал в руках, поглаживал, успокаивал ее подрагивающую ладонь. Они видели сквозь матовое стекло в двери, как в коридорчике появилась большая черная тень, надвинулась, заслонила все стекло. Дверь в комнату отворилась без стука, спокойно. Скрип ее тревожно ударил по сердцу. Они быстро и одновременно поднялись навстречу Чиркунову. Он остановился у порога, молча оглядел комнату. Вид у него был суров, мрачен.