Канта Ибрагимов - Детский Мир

— Вы это о ком? — удивился один из офицеров.

Роза не ответила, сконфуженно склонила голову, бабушка натужно кашлянула в кулак.

— Это о всех, кто носит олужие, — вмешался, поясняя, Мальчик.

— Гм, зря, зря, — грубее стал голос военного. — Мы с добром, для вашего же блага.

— А вы тогда мой телевизол установите, — лишь о своем думал Мальчик, — вот будет благо!

— Телевизор? — озадаченно спросил офицер, почему-то насупившись, надолго уставился в свои часы.

— Ничего не надо, мы сами все сделаем, — несвойственной скороговоркой вмешалась Анастасия Тихоновна, и, словно провожая, она явно стала теснить военных к выходу. — Спасибо вам большое! Как бы мы без вас все это донесли?! — любезностью блеснули ее очки.

— Гм, да, — военный сделал шаг к выходу и вдруг остановился. — Ради Мальчика все, что угодно, сделал бы. Но времени в обрез: нам надо сопровождать иностранцев. Служба! — развел он руками, уже вышел в подъезд и, вновь остановившись, небрежным махом руки подозвал бабушку и, думая, что никто больше не слышит, командным шепотом. — Неужели этот Мальчик чеченец?

Афанасьева ничего не могла ответить, этот вопрос просто вогнал ее в конфуз, так что рот самопроизвольно широко раскрылся, верхняя вставная челюсть чуть не выпала, она поперхнулась, боязливо отпрянула и все-таки попыталась сказать: «извините, пожалуйста».

— Всегда пожалуйста! — гаркнул офицер и буквально врипрыжку скрылся из виду.

Потирая шею, будто получила увесистый подзатыльник, бабушка вернулась в «перевернутую» квартиру, села рядом с Розой на диван, так же, как и она уставилась в потрескавшийся лак паркета, обеими руками поддерживая отяжелевшую за жизнь голову.

— Так когда ж мы начнем устанавливать телевизол? — о своем продолжал Мальчик. — Я так долго хотел иметь телевизол. Навелное, мультик уже заканчивается.

— Нам ныть нельзя, — горестно вздыхая, после небольшой паузы постановила бабушка.

— Мы обязаны, несмотря ни на что, Мальчика вырастить, вывести в люди. Если б не он, что бы я делала? Одинокая старость — страшное горе! Иди сюда, золотой мой, — она его крепко обняла, поцеловала, улыбнулась так, что даже морщины сгладились на лице. И Роза не сдержалась, сразу же оживилась, тоже потянулась к Мальчику.

— Ну, мы будем телевизор доставать? А вдруг меня уже показывают.

— О-о! — как ужаленные вскочили женщины.

— Антенны нет, — как физик руководила процессом бабушка, — Роза, принеси из той комнаты проволоку.

Когда установили телевизор, оказалось самого главного нет — электричества. (Это по просьбе Мальчика командир блок-поста, капитан Головачев, в обход всех инструкций самовольно провел проводку до квартиры. А так бы жили они в потемках.)

— Как теперь быть? — не шуточная потеря.

— Я пойду на пост, — решил Мальчик, и пока женщины испуганно переглядывались, — Вас они все лавно не послушают, даже не подпустят. А нам свет нужен — чай согреть, и пирожки с вареньем, и главное — телевизор.

— Мы за тобой из окна будем смотреть. Ты не задерживайся, — зная, что Мальчик не отступит от своего, заботилась бабушка.

Выскочил Мальчик во двор: тепло, весна щедро берет свое. Солнышко уже клонилось к закату, чуть потускло, но все равно с озорством заглянуло в лицо Мальчика. В редких ветвях раскуроченных выстрелами тополей спорят воробьи, радость, что пролетела первая муха, в луже купаются пушистые облака, и что он видит: на месте, где разбит асфальт, появилась травка, такая тоненькая, нежная, застенчивая. Он сел рядом, погладил:

— Какая ты маленькая, ой, даже острая. Хорошо, что ты выросла. Вместе будем все лето жить. Летом хорошо, и звезд больше видно. А зимой плохо: все время тучи, оттого папа и мама ко мне не прилетают, — он пальчиком гладил травинку. — А мне телевизол подалили! Да, такой большой, цветной. Сейчас я буду пиложки есть и мультик смотлеть. Ой, совсем забыл, света нет.

Он хотел было тронуться, да вновь присел:

— Тлавушка, юная, а где ж твои папа и мама? Ты совсем одинокая, тоже клуглая силота. Но ничего, сколо много тлавы выластет, и у тебя будут доблая бабушка и Роза. А летом, я велю, к нам с тобой обязательно папа и мама плилетят. Они на самой класивой звезде, там лай, шоколад и моложеное, и никто не стлеляет. Да. Ой, ты, навелное, голодная и пить хочешь. Я сейчас тебе водички плинесу.

Он побежал к ближайшей луже, зачерпнул щедро в ладошки.

— Мальчик, что ты делаешь? Выходной костюм! И пальчики беречь надо! — из разбитого оконного проема, откуда улетел шарик, кричит бабушка.