Лев Портной - Трепетные птички

— Да, я слышала об этом, — кивнула Катя.

— Так вот, очень долго я не мог понять, как самолеты могут летать? Как они держатся в воздухе?

Он произнес эти слова так, будто ждал ответа от нее. Величкина поджала губы и пожала плечами.

— Ну, скажите вот вы, вот подумайте, вот смотрите вы на самолет, на эту здоровенную махину, и что — вы верите в то, что он может лететь по воздуху?

Он снял очки и, наклонившись вперед, внимательными карими глазами посмотрел на Катю.

— Ну, я не знаю, — промолвила она.

Найман откинулся на спинку стула. Взял со стола бархотку и начал протирать стекла очков.

— Все вы знаете, — произнес он. — Любой нормальный человек знает, что кусок железа не может висеть в воздухе. По крайней мере, в нашей системе измерений.

— А ко мне-то какое все это имеет отношение? — не выдержала Величкина.

— Самое прямое, — поднял Найман взгляд на Катю. — Я сейчас объясню вам, но все по порядку. Самолеты летать не могут. Но они летают. Почему? Потому что двигаются не в трехмерном пространстве, как все думают. А в многомерном. Но люди этого не осознают, точно так же, как не осознают и свою собственную многомерность. Человек как новорожденный младенец, который дрыгает ногой, но не знает, где она там его нога. А про пальцы на ноге он и вовсе не догадывается.

— Да? — сказала Величкина, попросту не знавшая, что еще сказать.

— Да, — подтвердил Найман. — Я открыл эту многомерность. Но большинству это непонятно. А еще я узнал, что человек намного ближе к птицам, чем к обезьянам. К обезьянам если кто и был близок, так один единственный Чарльз Дарвин, не преминувший записать в эту компанию и всю остальную часть человечества. И человеческий жир, голубушка моя, также важен для человека, как топливо для воздушного лайнера.

— Послушайте, вы это все серьезно мне говорите? — вскинула брови Катя.

— Еще как серьезно! — воскликнул Найман. — Вот вы, например, по виду вы ближе всего к серым гусям, но не совсем.

— Что значит, не совсем? — рассмеялась Величкина.

И поняла, как глупо прозвучал ее вопрос, по форме выражавший согласие с причислением ее к серым гусыням.

— Ну, гуси в полете машут крыльями, а вы используете термали…

— Что?

— Термали. Потоки теплого воздуха, восходящие от земли. Расправив крылья, вы сможете часами парить над землей и без труда проделаете весь путь отсюда до Северной Африки.

— Какими крыльями?! — воскликнула Величкина.

— Вашими крыльями, вашими, — ответил он.

Найман поднялся и жестом попросил Катю встать.

— Вам надо будет раздеться, — сказал он.

Величкина беспомощно огляделась.

— Ну, представьте себе, что я все-таки доктор. Хотите, белый халат надену?

Величкину одолевали сомнения. Она могла обмануться. И Найман — шарлатан, а может, и маньяк ко всему прочему. Чего еще ждать от сомнительных связей Самойловой?

— А вдруг войдет кто-нибудь? — нашла она отговорку.

— Я запру дверь, — ответил Ефим Беркович и щелкнул щеколдой.

Величкина сама себя загнала в западню. Но так не хотелось признаваться в собственной оплошности, что она разделась. Сначала до трусиков.

— Эта часть одежды вам будет мешать, — произнес Ефим Беркович.

Дальнейшие события развивались словно во сне. Дрожащими пальчиками Величкина сняла трусики. Найман помог ей забраться на тумбу для ныряльщиков, помог вставить ноги в сандалии, присел на корточки и застегнул ремешки. Чтоб не упасть, Катя опиралась на его плечи. Она дрожала от стыда и от страха сорваться и похоронить под собою Наймана, а потом валяться тут со свернутой шеей, дожидаясь пока кто-нибудь выломает запертую дверь.

Застегнув ремешки, Найман выпрямился. Катя оказалась в беспомощном положении. Ей было страшно, хотелось согнуть ноги в коленях, но тогда она потеряла бы опору и упала лицом вниз. Величкина возвышалась над Ефимом Берковичем под неестественным наклоном.

— Вам надо вытянуть руки вдоль тела и прижать их к бедрам. Не бойтесь, я держу вас.

В подтверждение словам Найман пару раз приподнял ее. Величкина отметила, что он намного сильнее, чем можно было предположить. Она опустила руки вдоль тела и прижала их к бокам. В следующее мгновение Найман толкнул ее вверх и отошел в сторону. В ужасе Катя взмахнула руками. Огромные серые крылья развернулись от основания ее позвоночника.

— Ай! — взвизгнула Величкина.

Бумаги взметнулись вверх со стола и разлетелись по кабинету. Какой-то листок прилепился к Найману. Ефим Беркович со смехом отшвырнул его. Катя отчаянно махала крыльями, и благодаря этому ей удавалось держаться в воздухе и не разбить лицо о паркет.