Лев Портной - Трепетные птички

Она протянула листок, и Катя с удивлением прочитала: «Фитнес-центр. Отель „Марриотт“».

— Это что? — спросила Величкина.

— Там работает Найман, — ответила Лена. — Поезжай завтра к нему, и, я уверена, ты станешь совсем другим человеком.

Теперь Величкина не знала, что лучше: остаться в кафе и как ни в чем не бывало поглощать гамбургеры под взглядами окружающих или поскорее уйти.

Самойлова окончательно испортила ей настроение, сказав:

— Ты чего-то напряженная какая-то! У тебя ничего не случилось?

По дороге домой Величкина мечтала о терракте: чтобы бомба разнесла в клочья все вокруг и чтоб троллейбус, в котором она ехала, стал для нее последним. Или чтобы фантастическим образом его пассажирами стали банкир, отдавший предпочтение не ей, а юноше, самодовольная Самойлова и икскомовец, который, хотя и не взглянул на нее ни разу, но так и унес с собой образ толстухи, озабоченной излишним весом, и где-то носится теперь с этим образом, имеющим к ней непосредственное отношение.

На следующий день Катя опоздала на работу. И сразу заметила, что нет Максима.

— Что, голубок наш заработал миллион? — спросила она.

— Не-а, — сообщила Расплетина. — Ему морду набили в метро поздно вечером.

— А что он там делал?

— Домой возвращался, а денег на такси ему не дали, — рассказала Ирка.

— Ну, мне хотя бы рожу вчера не набили, — рассмеялась Величкина.

И к трем часам приехала в отель «Марриотт» на Тверской, где Найман заведовал фитнес-центром.

Ефиму Берковичу на вид было сорок лет. Он был среднего роста с небольшим брюшком в очках с золотой оправой. Одет в белую рубашку и джинсы.

— Вы от Лены Самойловой? — спросил он.

— Да, — протянула Величкина. — А вы доктор Найман?

— Ну, какой я доктор? — махнул рукой Ефим Беркович. — Проходите ко мне в кабинет, сейчас я вам все расскажу.

Они вошли в спортзал. Тренажеры завораживали Катю. Ей, бывшей спортсменке, захотелось оседлать серое кресло, закрепить ремешками ноги и толкнуть вес тысячу раз подряд, проливая пот на хромированные части снаряда. Она заметила девушку на беговой дорожке. Та смерила Величкину снисходительным взглядом. Катя отвернулась.

Найман проводил ее в кабинет. Едва они вошли, как девушка с беговой дорожки заглянула следом.

— Ефим Беркович, — позвала она, не обращая внимания на Величкину.

— Присаживайтесь, пожалуйста, и обождите одну секундочку, — попросил Найман Катю и вышел в спортзал.

Величкина огляделась вокруг. Кабинет был просторным. В углу у окна стоял стол. Над ним на стене висели фотографии Наймана. На некоторых снимках он выглядел статным, спортивным мужчиной, на других — толстой развалиной. Создавалось впечатление, что Ефим Беркович экспериментирует на себе с целью установить, сколько раз в году его система похудания сработает. В другом углу стояла метровая тумба для прыжков в воду. Две сандалии крепились на ее скошенной под углом в 45 градусов поверхности.

Вернулся Найман.

— Курица, — ткнул он большим пальцем в сторону спортзала.

Он сказал это столь доверительно, что Катя почувствовала себя посвященной в некую тайну о незнакомке на беговой дорожке. Тайну, знание которой позволит игнорировать брезгливые взгляды и самой смотреть на бегунью снисходительно.

— Она намотает миллион километров и будет до конца дней своих махать руками, но никогда не взлетит, — продолжал Найман.

Он сел, но не за стол, а напротив Кати.

— Итак, — произнес он, взяв Величкину за руку. — Чем вы питаетесь?

— Ну, — протянула Катя. — Салаты, фрукты…

Ефим Беркович нахмурился.

— Раньше питалась так, — призналась Катя и улыбнулась. — Вообще я занималась спортом, была вот такой же, как та девушка… которую вы назвали курицей…

— И безбожно насиловали свой организм, — перебил ее Найман. — Салаты, зелень, — да, это нужно, это протеин. Но основное ваше меню — гамбургеры, бутерброды, жирная пища, всякие сладости — вот, что нужнее всего вам. Это ваше горючее, вам нужен жир, нужен, как воздух. Он не даст вам замерзнуть, он послужит источником гемоглобина. Гемоглобин очень нужен на большой высоте. Там разреженный воздух, не хватает кислорода. Но запасы кислорода есть в гемоглобине.

Величкина посмотрела на Ефима Берковича. Почему-то он вызывал симпатию. Хотелось довериться этому человеку, хотя его слова порождали сумятицу в мыслях.

— А при чем здесь высота? — спросила она.

— Вы знаете, я бывший авиаконструктор, — Найман поднял указательный палец.