Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

Вот тогда-то Ленка и воспряла. Шантажом выбила на работе полноразмерный отпуск. Как заводная бегала по магазинам. Проверяла фотоаппараты. Проверяла снаряж. Через три дня мы сидели на рюкзаках и опять звонили авиаторам. Задержка. Другая. Третья… Два дня сидим… Четыре… Тут какой фокус? Эти Ил-76-е –везут из Москвы груз до Норильска, дальше идут порожняком до Иркутска, там чем-то опять загружаются, дальше в Китай, а оттуда с полной загрузкой обратно в Москву. Кольцо. Вот оно-то и разорвалось ввиду возникновения трений на российско-китайской таможне. Когда утряслось, тактика сменилась. Ввиду накопления задержанных грузов и людей. Обещали отправить двоих завтра и ещё двоих вслед с интервалом три-четыре дня. Нам это не годилось. Отпуска уже шли. Поездка рушилась.

Весь вечер прокачивали альтернативные варианты, куда поехать. Либо одно, либо другое не складывалось. Сева и Антон отвалили домой. Я продолжал сидеть в Интернете, смотреть карты, смотреть расписания, читать туристские и геологические отчёты… Наконец, нашёл. С нашими сроками и возможностями — можно было ехать на Тиманский кряж и пересекать его по рекам Нижняя Пузла — Чёрная — Светлая — Печорская Пижма. Только брать не Севин кат, а наши две пластиковых надувнушки. Успев купить для них запас клея. И добыть нормальные карты. А выезжать — поездом завтра в полдень, так как следующая согласующаяся пара поездов будет только через три дня. Позвонил Севе, что на нём карты и клей, Антону… Ленка рано утром рванула за билетами… Сева в панике позвонил, что карт нет, а Интернет через пень-колоду пашет. Ладно, я на своём нашёл хоть какую карту, кинул Севе, чтобы на его принтере распечатать… Фигушки, сдох Севин принтер. В общем, навигационные средства у нас получились такими: (а) жэпээс-навигатор без картографии (б) рулончик кальки, на которой Сева ручкой прямо с экрана прорисовал с миллионной карты гидросеть по нитке маршрута в неизвестном масштабе и с неизвестной ошибкой ориентации «карты». На пятисоткилометровый маршрут по ненаселёнке, да с десятикилометровым волоком через коренную тайгу посередине. Примерно тот самый случай, как у штурмана самолёта, прокладывающего маршрут по пачке «Беломора» в условиях жёсткой экономии топлива. Ничего, в юные годы примерно по таким же картам ходили, и без жэпээсов.

Как ни странно, всё успели. И даже ничего не забыли. Кроме части продуктов, купить которые просто не успелось, но оно ерунда. У нас две пересадки и на каждой есть магазины. По перрону, однако, — пришлось бежать рысью под абсолютно неподъёмными рюкзаками. Сева так вообще воткнулся в дверь вагона минуты за полторы до отправления.

Странная была поездка. Наверное, самая странная из всех, в которых довелось участвовать. Мы тыркались как слепые котята. Всё, ровно всё противоречило ожиданиям, противоречило картам, противоречило прочитанным отчётам. А мы — шли оптимальным путём, не допуская практически ни единой ошибки. Шедшая за нами следом спустя пару недель группа, сплошь состоящая из мастеров спорта и камээсов по туризму, маршрут не прошла, не найдя пути через перевал. Не хватало одного, другого, третьего… Обходились. Четвёртого, пятого… Находили. В итоге получилась поездка, которая будет помниться до самой смерти в мельчайших деталях.

Ленка полгода спустя: «Экспедиция на Тиман была сплошной хрустальной сказкой. Никогда в жизни у меня не было ничего сравнимого. И никогда больше не будет».

Она же два с половиной года спустя: «Знаешь, вот уже второй год возвращаюсь из экспедиции, смотрю, что я там отсняла, потом смотрю фотки с Тимана, Орши и т.п. и рыдаю».

Начать просто с того, что описанная в отчётах идея подняться на вёслах по Мезени, потом по Пузле, а потом по Чёрной, потратив на это десять дней, — при изложении её местным рыбакам, которых мы пытались подрядить подбросить нас на моторке хотя бы часть пути, устойчиво вызывала изумительный эффект. Аборигены в корчах падали наземь и в течение десятка минут не могли произнести ни слова. В их представлении этот путь требовал мощной моторки, двух бочек бензина, двух недель и другого сезона. Последнее — потому, что по низкой воде Верхняя Мезень, а тем паче Пузла просто непроходимы. Лишь десятый или пятнадцатый абориген, которого мы развеселили, поведал нам, что имеется полузаброшенная болгарская дорога, ведущая аж до среднего течения Пузлы, а может быть, и дальше, и по ней вполне можно проехать.