Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

– Лен, ну ты правда не понимаешь? Пока не позовут, сам ехать не хочу. Боюсь. А позовут — сразу и поедем.

– Хорошо, давай подождём, пока позовут. Это будет скоро.

Впервые после начала нашего романа с Ленкой на горизонте возникла Александра. Она, конечно, всячески делала вид, что оно чисто по-дружески, появлялась только с подругой и только с конкретным делом, например — взять напрокат что-либо из туристического снаряжения, или же — наоборот, вернуть. Собственно, ровно так я это и принимал. Никакие девушки, кроме Ленки, меня в тот момент напрочь не интересовали. Но все присутствующие (Александра сохранила своё поразительное умение появляться именно тогда, когда у меня сидит какой-либо народ) начинали мне рассказывать, какой ревностью Саша исходила во время тех визитов. Наверное, правы были. Да и мне один момент бросился в глаза. Это когда дама из Питера привезла Ленке в подарок уже упоминавшиеся болотные сапоги, а тут — Саша с подругой. Как она изворачивалась, чтобы уговорить нас развернуть те сапоги и дать ей примерить их первой, до Ленки. И когда уговорила — как она полчаса вертелась, не снимая их… Ух!

Попробовали сделать ещё одну выставку — в Ленке уже не было того задора. Да, развесили, но как-то уныло. Никакого драйва. Через пару дней Ленка похвасталась, что сводила туда матушку, чуть ли не час рассказывала, в каком та была восторге и какие комплименты сыпала… Фальшиво оно звучало. Ощущение «не то» — усиливалось.

Надо было срочно куда-то ехать опять, но — дача, дача… Лишь один раз мы с Ленкой смогли вырваться из города, и опять захватив с собой Антона. Сплавились по Тудовке и по Верхней Волге ловить хариуса, искать пещеры, купаться… Хариуса не поймали ни одного, в Тудовке он весь проскакивает в самые верховья, а тут ещё и дождём воду подбросило чуть ли не на пару метров. С пещерами тоже облом — когда проходили каньон, хлестал ливень, палатку нигде не поставить, да и мокрая скала не держит… Но кайф – ломовой. Ночной сплав по паводковой реке до первой стоянки — впечатлял. Ориентироваться приходилось главным образом по рёву бурунов около стволов и веток затопленных деревьев. Примерно то же самое было в каньоне. Как бы день, как бы светло, но такой ливень, что вся лодка задрапирована плащами и тентами и весло высовывать можно только очень аккуратно, иначе сразу полпосудины воды наливает. А рулить — нужно, вокруг пороги и заломы. И вылезти некуда — берега завалены крупными блоками известняка и поросли крапивой в рост.

Несмотря ни на что, у Ленки не было обычного спокойствия. Дёргалась. Пару раз слегка даже поссорились в мой день рождения, что надо было умудриться, имея в виду Ленкин подарок. Она, оказывается, до сих пор пребывала под впечатлением от рассказа про Железные Ворота и пещеру Олимпийскую и потому раздобыла где-то сувенирное микроскопическое издание полного Бажова размером со спичечный коробок в переплёте из бересты с тиснением. Но что-то — определённо менялось. Наверное, я именно в этот момент принял решение, что ждать нельзя и надо немедленно устраивать большую поездку, одну из тех, которыми Ленка бредила. Поговорил с Антоном. Тот был готов составить компанию. Но кого ещё брать и куда ехать — вопрос оставался открытым.

Перед самым выходом в Волгу погода резко изменилась. Засияло солнце. Там, где Тудовка проходила последний полусотметровый обрыв, на этот раз глиняный, в воздухе кружился водоворот ласточек. Я попытался подсчитать норы в обрыве — многие тысячи. Наверное, впервые такая гигантская колония встретилась. Ленка немного пришла в себя и остаток маршрута была практически обычной. Только вот на первой стоянке уже на Волге — опять вечером исчезла. Пошла на полчасика грибов поискать, и — час нету, два, три, пять… Обегали все окрестности, прокричали весь лес, просветили в сгустившихся сумерках весь берег фонарями… Нету. Совсем ночью появилась как ни в чем не бывало. Нормальная. Пребывая в уверенности, что как на полчаса пошла, так полчаса и гуляла. На этот раз я, хоть ничего и не проверял специально, твердо убеждён, что наркотиков не было. Было что-то иное. Для меня — непонятное. Явно назревал кризис, но какой?

Возвратившись в Москву, я вплотную занялся проработкой идей большой и содержательной поездки куда-либо в совсем ненаселённое. И на следующий день — вдруг раздался телефонный звонок. Звонил побывавший на нашей выставке Сева, мой старый-старый друг и коллега, тоже фотохудожник и тоже путешественник. А на следующий день мы сидели и пили водку. Ленка была здесь же, а уже через час я позвонил Антону, и он тоже подрулил. Речь шла о плато Путорана, на котором все из нас мечтали побывать. Я его вживую видел, но наверх не поднимался. Остальные и не видели. Но у Севы – были знакомые в транспортной авиакомпании, которые могли нас задаром подбросить грузовым бортом до Норильска, да и обратно тоже, но не в Москву, а в Иркутск. А у меня в Норильске были знакомые геологи, которым я тут же позвонил, и они сказали, что нам ещё раз очень повезло. В верховьях Микчангды развернули геофизическую базу, к которой раз в неделю ходит грузовик «Урал», и нас на него могут посадить. Да и картами снабдить нормальными. И лоциями по озёрам. Не говоря уж о такой мелочи, как договориться с администрацией заповедника. Сплав по Микчангде нам по силам, места красивейшие и рыбные, по озёрам Лама и Глубокое на Севином кате можно пройти и под импровизированным парусом, а до Норильска опять сплавиться. Недели две. В Иркутске опять надуть кат, поставить парус, и — по Байкалу. После чего на поезд, и домой. Сперва позвонив в Новосибирск и уточнив, не собирается ли кто-либо из дядьёв на грузовичке по Алтаю погулять, а если вдруг собирается, то ещё и в Новосибирске вылезти и составить компанию. Такая вот стала складываться затея. Прикинули, что у кого есть, у всех всё было, единственное — оставалось купить Ленке более объёмистый рюкзак, стратегический запас плёнки и противокомариной химзащиты… Ну и еду, конечно. Сева позвонил в авиакомпанию. Через три дня они готовы были нас отправить.