Юрий Мажарцев - Дембельский альбом

Грустные воспоминания о том, как талант великого человека сгубило пьянство, я своими ушами слышал на Кубе от старого седого лоцмана, который заводил нашу «Аджарию» в кубинский порт Сьен-Фуэгос. Его помощник командира Серега Барсов утащил к себе в каюту, чтобы традиционно, после заводки судна, угостить рюмочкой водки и поговорить за жизнь. Старенький, лет семидесяти, седой пайлот, раскис от рюмки-другой и вдруг стал рассказывать о том, как еще совсем юным помощником лоцмана заводил яхту Хемингуэя, когда тот давал радио с моря и просил завести его посудину. В этот момент Серега позвал меня по телефону к себе в каюту, сказав, что я не пожалею. И мы вдвоем, затаив дыхание, слушали страницу биографии Великого Человека, рассказанную очевидцем. Оказывается, Хемингуэй вызывал лоцмана вовсе не потому, что он не знал тонкостей проводки и местных мелей, а просто потому, что он был банально пьян, как это ни грустно. Лоцман вспоминал, что много раз заводил великого писателя, и всего раз или два видел его трезвым. Мы стали подливать в лоцманскую рюмку и расспрашивать о подробностях. Он старался, как мог, ответить. Рассказал, что Хемингуэй пьяным песни не пел, не буянил, не веселился. Сидел мрачным в кресле в рубке и молчал. Когда пришвартовывались, писатель расплачивался с помощником лоцмана, благодарил, и оставался ночевать на своей яхте. Он был очень несчастный, всегда невеселый. Никогда не видел, чтобы он смеялся. Улыбался тоже редко. Грустно улыбался. Было очень жалко. Слова лоцмана звучали лаконично. В глазах даже блеснула слеза, когда он сказал, что великий писатель всегда был на яхте один. Ни друзей, ни женщин. Говорит, что когда узнал о том, что Хемингуэй застрелился, даже поплакал и выпил за помин души великого человека.

Грустный получился рассказ. И в то же время было ощущение, что ты прикоснулся к самой Истории. Приходит удивительное чувство, когда Бог дозволяет тебе быть причастным.

На флот во все времена брали только сильных и здоровых физически и психически. Для всех других флотская служба слишком тяжела. А, кроме того, для слабых и хилых гражданских непосильно за одну среднюю флотскую пьянку не только выпить один или полтора литра водки, но при этом еще и сохранить готовность к защите интересов Родины от супостата. Конечно, и среди гражданского населения есть богатыри, которые могут потягаться со средним морским волком, но здесь это единицы, а на флоте - массовое явление, как и героизм. Как врач, могу заверить, что способность к приему больших доз крепкого алкоголя прямо пропорционально зависит от крепости здоровья.

Мое знакомство с флотским пьянством началось еще в стенах Военно-медицинской академии, где мы, зеленые юнцы, слушали, разинув рот, рассказы начальника нашего курса о том, как он служил доктором на подводной лодке Северного флота. Создавалось впечатление, что не только экипаж, но и сама субмарина плавала на спирте. При этом трезвым мы своего начальника курса почти не видели, он всегда был слегка подшофе, как и положено настоящему боевому офицеру. Мы все его любили, как отца родного, царствие ему небесное.

Мне запомнились ярко два случая. Первый - когда один береговой и совершенно нетренированный офицер пришел в гости к нашему начальнику и был через три часа унесен нами, по просьбе руководства курса, в машину в бессознательном состоянии. Наше начальство шло вполне бодро сзади и рассуждало на тему о том, что берут кого попало на флот, а потом служить не с кем.

Второй случай, как я думаю, оставил в душе моего начальника курса тяжелую психическую травму. Один мой однокашник уже в шестнадцать лет был способен принять достаточно большую дозу спиртного. Однажды он был задержан в городе патрулем комендатуры, которому показался подозрительным блеск глаз слушателя-первокурсника и его несколько раскованные манеры. Когда его доставили в академию, наш начальник курса грозно спросил о том, сколько тот выпил. Юноша честно признался, что выпил пол-литра водки один, но на закуску денег не было, почему от него и пахло. Заинтересованное начальство пожелало узнать: сколько же вообще надо ему, чтобы напиться? Леша Крохалев, так звали молодого человека, ответил, что пару бутылок водки он выпьет, если закуска будет хорошая.

- И упадешь мордой в салат? - с робкой надеждой поинтересовался начальник курса, поняв, что его доза, которой он так гордился, может быть побита молодым поколением. Ответ был самым скромным: