Юрий Мажарцев - Дембельский альбом

Однажды Лева в очередной раз собрал в своей каюте офицеров, естественно с целью выпить спирт в нарушение Устава. После очередной дозы коктейля, очень популярного во времена моей юности на флоте под названием шило-кола (спирт с пепси-колой, пятьдесят на пятьдесят), Лева сказал, что козла командира и не меньшего козла начальника штаба нашего дивизиона он хочет малость взбодрить. В это время оба упомянутых козла сидели в лоцманских креслах на мосту и в приятном расслаблении, приняв по рюмке коньяка, говорили за жизнь. Это мы узнали со слов штурмана, который только что сменился с вахты и жаждал своей порции выпивки. Тут-то Лева и показал, что прекрасно владеет техникой радиосвязи. Открыв окно каюты (каюты офицеров были на той палубе, где окна, а не иллюминаторы) он, используя рацию вельбота (спасательной шлюпки) на 16-м канале (канале терпящих бедствие) связался с мостом и встревоженным голосом сообщил :

- Судно, идущее прямо на меня. Я, советская подводная лодка К-19 , потерявшая управление, я, советская подводная лодка, потерявшая управление. Судно, идущее прямо на меня, вам грозит столкновение.

Со слов вахтенного матроса в этот миг начальство сорвалось с мест и кинулось к радиостанции, пытаясь связаться с подводной лодкой, терпящей бедствие.

- Подводная лодка К-19, подводная лодка К-19, немедленно обозначьте себя огнями - понеслись из рации встревоженные голоса отцов-командиров.

Дальше беседа продолжалась в том же духе. Периодически, когда он отвечал мостику,

Лева просил нас заткнуться, чтобы не шокировать начальство развеселыми комментариями офицеров с тонущей лодки, которые могли до них доноситься из динамика радиостанции в ходовой рубке.

В последующий за этим час протрезвевшие начальники безуспешно пытались добиться ответа от лодки К-19, но все было тщетно. В это время мы наслаждались их криками, несущимися из вельботной рации, где они упрашивали нас, то есть лодку, терпящую бедствие, ответить им взаимностью, и пили спирт. А наши нелюбимые начальники до утра вглядывались в даль в тщетной надежде увидеть лодку К-19, которая совсем не могла управляться и больше так и не приняли ни рюмки.

Сделать пакостный розыгрыш сослуживцу, чтобы заставить его избавиться от некоторых вредных для экипажа привычек - святое дело. Не так давно, во время застольной встречи боевых друзей, наш сослуживец Саша Селезнев рассказал историю из своей молодости, когда он после окончания Высшего военно-морского училища подводного плавания служил на атомной подводной лодке. В одну из автономок, как на жаргоне подводников называют длительное автономное плавание, на их лодку был прикомандирован начальником секретной части мичман из Москвы с многозначительной фамилией Бугай. На самом деле он был прапорщик, который хотел пораньше уйти на пенсию, да еще и заработать денег. Вот его по блату к Саше на субмарину и сунули. Мичман оказался очень активным и за первые недели плавания надоел всем тем, что непрерывно отслеживал соблюдение секретности в самых неподходящих случаях. Приставал к матросам, надоедал офицерам, наушничал командиру обо всех, кто неправильно обращался с секретными документами или вел секретные разговоры в неположенном месте. Куда могли просочиться военные тайны с лодки, плывущей уже почти месяц под водой, мичман Бугай не задумывался. Не положено, и все тут. И так он всем надоел, что решили его слегка проучить.

Бывший прапорщик, а теперь мичман Бугай очень переживал о том, как скажется плавание на атомной подводной лодке на его мужских способностях, и не ослабнут ли они от воздействия излучения ядерного реактора. Моряки старательно поддерживали в нем эти опасения, убеждая его, что если он не будет быстрым шагом пробегать седьмой отсек, где на этом проекте лодки был установлен атомный агрегат, то все, хана. Женщины уже точно перестанут быть его первой необходимостью.

И вот в один прекрасный день мичман Бугай, внутренне содрогаясь от неприятных опасений, пошел в седьмой отсек, чтобы быстро глянуть - нет ли там каких нарушений секретности и утечки государственной тайны. Как только он пролез в люк между шестым и седьмым отсеком, матрос-вахтенный этого отсека тихонечко закрыл люк на кремальеру, проще говоря - запер со своей стороны и сразу же позвонил вахтенному восьмого отсека, чтобы тот сделал то же самое. Когда мичман-секретчик наскоро убедившись в том, что в седьмом отсеке нет утечки информации, попытался выйти обратно в шестой, он с ужасом понял, что люк не открыть. В страшном волнении он метнулся к люку, ведущему в восьмой отсек, но и там его ждала неудача. Мичман заметался по проходу через отсек под взглядом стоящей в нем телекамеры. В это время в Центральном посту группа офицеров с восторгом следила по монитору за метаниями бдительного мичмана. Наконец, когда стало ясно, что клиент дошел до кондиции, старший механик - главный организатор этого циркового представления - включив корабельную трансляцию только на седьмой отсек, громко объявил: