Тони Хендра - Отец Джо

Подозревая себя в заблуждениях, я рассказал о своей надежде отцу Джо.

— Видишь ли, дорогой мой, путь мистиков к Господу состоит из сплошных трудностей. Вот почему его часто называют Путем креста. Идущий годами должен проявлять самоотверженность, выполнять тяжкую работу и блюсти дисциплину, а воздаяние получает редко. Кратких путей тут не бывает. И уж конечно никакой coup de foudre, [27] Любовь с первого взгляда (фр.). к которой ты так стремишься. Оставим это пятидесятникам, [28] Последователи позднепротестантского течения христианства; убеждены, что Дары Святого Духа: способность к пророчеству, исцелению больных, говорению на иных языках (глоссолалия) и т. п. могут быть получены каждым верующим в процессе крещения Духом Святым. голосящим на чужих языках. В определенный момент оно, конечно, прекрасно, но что делать с этим завтра? А послезавтра?

Отец Джо отдавал предпочтение тем, кто скорее вдохновляет, чем систематизирует. Он читал Юлиану Нориджскую и «Облако непознаваемого». А вот по поводу Фомы Кемпийского, написавшего в конце пятнадцатого века трактат «О подражании Христу» — образчик набожности, — отец Джо сказал так:

— Да, конечно, труд весьма солидный. И выстроен просто идеально. Но, дорогой мой, тебе никогда не казалось, что брат Фома был занудой каких еще поискать?

Вообще-то, я подумал то же самое, вот только у меня ни за что не хватило бы духу признаться в этом дому Элреду.

— Да уж, скука смертная.

— Еще бы, ведь он почти всю жизнь прожил в Голландии.

Об акробатических трюках мистиков-испанцев отец Джо отозвался так:

— Господь с тобой, какое там! Да я никогда не мог запомнить все эти их ступени и этапы. Все равно что держать экзамен на бухгалтера.

А вот его высказывания об августейших и наитвердейших в своей вере Отцах-пустынниках:

— Слушай, держись от них подальше! Старые греховодники!

Отец Джо отзывался на саму личность автора, на простоту и ясность письма, а не тот порядок, с помощью которого предполагалось обуздать таинственный и опасный путь к спасению. Наверное, поэтому он посоветовал взять мягкого, напористого и страстного немца, Майстера Экхарта, блестящего проповедника, которого протестантские богословы считают предтечей Реформации. Дом Элред особенно не советовал мне приниматься за такое чтение, настоятельно рекомендовав оставить его на потом, дескать, он «труден для понимания».

Майстер Экхарт мне полюбился:

«Когда Бог улыбается душе и душа в ответ улыбается Богу, тогда зарождаются образы Троицы. Когда Отец улыбается Сыну, а Сын в ответ улыбается Отцу, эта улыбка рождает удовольствие, удовольствие рождает радость, радость рождает любовь, а любовь рождает образы Троицы, один из которых есть Святой дух».

Такую Троицу я мог понять и принять.

Удивительно, но в одном мои менторы сходились — когда говорили о босоногой монашке-кармелитке святой Терезе из Лизьё, также называемой «Маленький цветочек». Кармелитские монашки-затворницы придерживались особенно строгих правил; орден был основан в 1562 году святой Терезой Авильской, которую отец Джо называл «Большим цветочком».

Тереза из Лизьё умерла в 1897 году в возрасте всего-навсего двадцати четырех лет, претерпев череду физических и духовных страданий. Вообще, католическим детям, этим молодым грешным душам — в особенности современным, — внушалось поведение чуть ли не святых, а в пример приводились соответствующие выдержки из житий канонизированных. Святая Тереза, этот «Маленький цветочек», была сплошной потехой: в ее служении Богу, хоть и беззаветном, было столько женского, сентиментального — просто умора, она походила на набожную старуху. В церкви статуя «Маленького цветочка» всегда имела самый слащавый вид: умильные глазки святоши, устремленные ввысь, щербатые гипсовые розочки, прижатые к целомудренному лону. Я никогда не принимал всерьез ни ее саму, ни ее автобиографию, пользовавшуюся бешеным успехом — «История души» виделась мне редкостным даже для викторианских времен вздором.

От «Истории души» тянет рыдать в три ручья, но к своему удивлению я разглядел в «Маленьком цветочке» сильную духом женщину. Чем дальше я читал, тем больше и больше узнавал ее устремленность — она спала и видела себя в ордене кармелиток. Та же самая «завеса тьмы», выпавшая на ее долю, те же тучи сомнений, одолевавшие постоянно.

В то время я уже перешел на первую ступень шестого класса (что примерно соответствовало старшим классам американской школы) и целенаправленно продвигался в сторону искусства, а вовсе не науки, хотя последнее для лейбористской партии наверняка было бы предпочтительнее. Несметные полчища сомнений, которые так внезапно и яростно атаковали меня несколько месяцев назад, ретировались, но оружие не сложили. Чем больше я читал о вере, ее защитниках и толкователях, тем больше возникало сомнений. С каждым из них эти орды становились все изощреннее и опаснее — бациллы, вырабатывающие иммунитет к защитным силам организма.