Тони Хендра - Отец Джо

Теперь, по прошествии двадцати пяти лет, двух браков и двух детей я наконец понял, что именно это мое предназначение, что мне судьбой написано быть мужем. И… отцом.

Да, кое-что еще. Чувство ответственности за смерть не успевшего родиться ребенка все еще сидело глубоко внутри. Вдруг это случится снова? Вдруг мое семя отравлено?

А вдруг нет? Вдруг это больше не случится? Вот было бы здорово! Нет ли в этом эгоизма — считать, что ответственность целиком и полностью на мне одном? Ведь в браке оба равны, так? И брак — нечто гораздо большее, чем просто любовь.

Любовь больше не ранила. Одним августовским днем мы с Карлой устроили в конце сада пикник; сомлев от вина и нагретой солнцем высокой травы, мы зачали ребенка. Нам обоим стало ясно это, с первого же мгновения. Как будто мы получили благую весть.

На этот раз не было ни ошибок, ни черного утра в воскресенье, ни даже страхов на этот счет. Я знал, что теперь мы находимся под защитой отца Джо. Никогда еще мы не были счастливее, чем в этот раз, ожидая ребенка; мы испытывали полноту жизни, мы были довольны всем, нам всего хватало. Время от времени я вдруг останавливался в самом неподходящем месте — во время утренней пробежки, в магазине, когда брился или что-то писал — и пытался понять: а хорошо ли быть таким бесконечно счастливым? Может, существует какая-то напасть, о которой я попросту забыл? Нет, ничего такого не было. По крайней мере, на этот раз.

Мы были современной нью-йоркской парой и хотели знать пол нашего будущего ребенка. Когда нам показали снимок, нашему восторгу не было предела. С этого момента я благоговейно уверовал в особую направляющую силу, мне было дано откровение свыше. Отец Джо говорил, что мой путь — путь отцовства и как только я приму его, все наладится. Будет и радость, и покой, и любовь. Но прежде всего — сын.

Мы были современной нью-йоркской парой и потому решили придумать сыну имя задолго до его рождения. Карла согласилась, что в имени обязательно будет присутствовать частичка отца Джо и самого Квэра Имя «Джозеф» отпадало — так звали отца Карлы — а двусмысленности мы не хотели. Мне особенно приглянулось имя «Бенедикт». Я выбрал его не только по причине очевидной, а еще и потому, что верил — наш сын уже благословлен. [73] Бенедикт — от латинского «благословенный». Но какой-то дальновидный человек отговорил меня от этого имени, по крайней мере, в качестве первого, указав на то, что мое британское ухо не уловило: в школе друзья-одноклассники непременно переделают Бенедикта в что-нибудь вроде Бени Дикого.

Мы остановились на Николасе, а Беню Дикого сунули между именем и фамилией.

Всему свое время: прошло чуть больше года с тех пор, как я с такой обидой убежал от своего старого друга, настаивавшего на том, что призвание мое — быть мужем и отцом, и у меня родился сын, крохотный мальчик со светлыми волосами и голубыми глазами, синева которых могла сравниться с синевой весеннего неба над Квэром. Карле пришлось согласиться на кесарево сечение; мне вручили сына в операционной. Я взял туго спеленутое в казенную пеленку крошечное тельце и вынес драгоценный сверток поближе к рассеянному свету, который светит в больнице специально для отцов, чтобы они могли любоваться на свои драгоценные свертки.

Перво-наперво сын улыбнулся мне — тому, кто улыбался, глядя на него. На меня нахлынули воспоминания — я припомнил древнее речение Майстера Экхарта:

«Когда Бог улыбается душе и душа в ответ улыбается Богу, тогда зарождаются образы Троицы. Когда Отец улыбается Сыну, а Сын в ответ улыбается Отцу, эта улыбка рождает удовольствие, удовольствие рождает радость, радость рождает любовь, а любовь рождает образы Троицы, один из которых есть Святой дух».

Зимой моя младшая сестра пригласила нас на свою ферму в Дербишире отметить «Диково» Рождество; приглашены были и многочисленные родственники. Вот и отлично, подумали мы с Карлой. Первое Рождество сына, в том самом месте, где впервые начали отмечать празднество, первое пиршество в честь святого Николаса.

Мы вылетели в середине декабря, чтобы успеть заехать на остров Уайт — нам хотелось показать сына тому человеку, благодаря которому малыш появился на свет.

День выдался неспокойный, дул порывистый ветер, но отец Джо доковылял до самой гравийной площадки — как только он узнал о нашем приезде, тотчас же вышел навстречу. Карла передала ему младенца, завернутого в зимний костюмчик, — виднелись только красные, как вишни, щеки и огромные голубые глаза, глядевшие на странное существо. Нечего и говорить, что малыш при виде отца Джо радостно загукал, да и как же иначе, когда святой отец такой мастер целоваться.