Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

«Но мы же не съемочная партия, а поисковая, – думал на второй лодке Матусевич. – И в проекте написано: целевое задание – поиски медно-никелевых руд. Ведь по нашей площади уже составлена геологическая карта, правда, мелкомасштабная, ее надо уточнить, дополнить, но это ведь не главное. Главное ведь – поиски руды, никеля».

«Поиски, конечно, главное, – хмурился Князев, – но поиски планомерные, систематические. Мы должны работать согласно проекту и смете. Таков порядок. По востоку у нас даже полностью топоосновы нет. На будущий год запроектируем там работы…»

Матусевич, свесив голову, лежал поверх груза, набирал в пригоршню воду и поливал оранжевый борт. «Но зачем же терять год? Гробить время и деньги на площадные поиски, которые вот уже шестой сезон ничего не дают? Ведь Андрей Александрович сам говорил, что нельзя пренебрегать никакими, даже мелкими косвенными признаками, все они дополняют друг друга и в конечном счете ведут к открытию. А рудный валун в ледниковой морене – не косвенный признак, не намек.

Это прямое указание, где искать. Прямее некуда… Нет, все это не укладывается в голове…»

«Вот так-то, брат Володя. Нечего мудрствовать лукаво, надо вкалывать. Наш район тоже никто с повестки дня не снимал». И Князев задумчиво погладил лежащее на коленях весло. Получалось, что он вроде бы не Матусевича уговаривал, а себя…

Под вечер, когда небо очистилось от знойной поволоки и просветленно дохнуло прохладой, на воде посвежело, и стали розовыми в лучах закатного солнца вершины лиственниц, далеко впереди, там, где сходились темнеющие берега, красноватой точкой замерцал костер.

Князев привстал, размял затекшие ноги, расправил плечи.

– Э-ге-ге-гей!

– Э-ге-ей! Э-ге-ге-е-ей! – закричали и задвигались на задних лодках.

– Э-ге-е-й! – повторил Князев, радуясь, как раскатисто и кругло летит над водой звук.

– …е-ей! – донеслось спереди.

– Наши,- сказал Князев, щуря светлые глаза и потягиваясь. – Молодцы, опередили нас. Небось, и палатку уже поставили.

– Наши, конечно, – подтвердил Заблоцкий, и они ясно поглядели друг на друга. У обоих было хорошо на душе, ибо сплавляться в такой час по реке одно удовольствие. Сетка откинута, под ухом не комариный звон, а поплескивание волн, руки, ноги, все тело, привыкшее к работе, нежатся в сладкой истоме, и едут не на пустое место, а к огню, к товарищам.

Сзади послышался какой-то шум, поскрипывание. Князев обернулся и увидел, что их догоняет вторая лодка. Матусевич с Лобановым сидят по бортам, скалят зубы и часто гребут. Третья лодка, где виден был только неловко сидящий поверх груза Костюк, тоже наддала ходу, от ее крутого загнутого носа расходились мелкие волны.

– А ну, Леша, – негромко сказал Князев, но Заблоцкий уже нервничал и дергал засунутое под веревки второе весло, а Матусевич с Лобановым тем временем опередили их корпуса на два и, оборачиваясь, все наддавали и наддавали. Третья лодка была уже совсем близко. Заблоцкий наконец освободил весло, уперся коленями в борт, но грести было не с руки, мешал груз, весло срывалось и брызгало.

– Давай, Леша, давай, – как тогда, на шиверах, приговаривал Князев. Костер приблизился, стали видны фигурки на берегу, они тоже кричали неизвестно кому: «Давай, давай!»

Первая лодка шла срединой, сворачивать было еще не время – так показалось Князеву, вторая срезала, третья сразу отстала.

– Давайте к берегу, отнесет! – с задышкой сказал Заблоцкий. Князев пробормотал: «Рановато еще…» – и все же начал поворачивать, но было не рано, а поздно, костер светил почти по борту, а до берега оставалось еще метров сорок.

Князев круто повернул, держа прямо на огонь, лодку начало сносить. Вторая лодка шла наперерез. Костер перемещался влево, приходилось выгребать против течения. Когда ткнулись в берег, Лобанов и горняки уже вытаскивали лодку.

– Мы первые! – радостно объявил Матусевич. – Вы что, геометрию забыли? Гипотенуза короче двух катетов!

Лобанов сказал басом:

– Не догнали, так хоть согрелись.

– Ладно, ладно, – усмехнулся Князев, слегка раздосадованный. – Так нечестно, стартовать надо вместе.

– Бутылочка с вас! – крикнул кто-то из горняков.

– Точно, сразу и новоселье обмоем!

– Обмоем, обмоем, – пообещал Князев. – Воды вон сколько!

– А, зажались!

– Что мы, зря за вас болели!

Шумно и как-то сразу людно сделалось на берегу, хоть понимали все, что разговоры эти насчет бутылочки пустые, не за тем сюда ехали. А потом под смех и тюканье пристала третья лодка, и Тапочкин, ступив на берег, дурашливо воскликнул: