Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

За окном вверх-вниз прыгали провода, проплывала мимо Россия. Поезд уходил на восток, все дальше от московского времени.

На базе было пустынно и тихо. От палаток остались одни жердевые каркасы. У тропинки, ведущей в пекарню, валялся резиновый сапог с порванным голенищем. Между ошкуренных берез покачивались на ветру чьи-то подпаленные снизу кальсоны. К стене домика прислонилось длинное удилище без лески.

Заблоцкий, чертыхаясь, маленьким ручным насосом накачивал клипер-бот. Крутобокая оранжевая туша с гофрированным днищем надувалась медленно. Князев сносил к воде груз и, проходя мимо, ткнул в борт кулаком.

– Качайте, качайте. Чтоб звенело!

Заблоцкий качал. Не внушала ему доверия эта лодчонка из прорезиненной ткани, через которую просвечивало солнце. Напорется на камень – и дух вон. Хрупкими и ненадежными казались складные дюралевые весла. Но сомнения эти он держал при себе. Князеву, в конце концов, видней, на чем плыть. Только интересно, как поместятся и груз, и они сами. Груда вещей на берегу все растет.

Зазвенело наконец. Заблоцкий поднатужился, поставил лодку на голову и понес к речке. Уже на воде, отводя клипер-бот за береговые камни, он подивился его легкости и ничтожной осадке. Весь на плаву, пузырь эдакий. А нос загнут, как у пироги.

Грузили вместе. Заблоцкий подавал, Князев укладывал. На дно постелил сложенный вдвое брезент, на нем развернул свою палатку-одиночку и спальный мешок. Сверху принялся ставить банки с консервами.

Сквозь резиновые сапоги Заблоцкий чувствовал, как холодна вода, и обреченно думал, что купание предстоит не из приятных. В неизбежности купания он не сомневался. Слишком уже необычно загрузил Князев лодку – всю тяжесть сосредоточил на носу и в средине, а кормовой отсек оставил пустым. Только потом Заблоцкий понял, что корма – для них самих.

Когда все было уложено, накрыто брезентом и увязано, появился запыхавшийся Федотыч. Он долго сокрушался, что опоздал и не помог, потом стариковской рысцой сбегал к складу и принес копченого ленка – на дорожку.

Заблоцкий сел на тугой борт, Князев, подтянув голенища к поясу, вывел лодку на глубину, толкнул ее и с разбегу прыгнул на корму. Лодка боком выходила на течение. Дюк залаял и пустился по камням вдогонку.

– Давайте на весла, – сказал Князев. – Грести-то умеете?

Лодка была уже на средине. Князев коротко подгребал кормовым. Видя, что хозяин уплывает, Дюк заскулил и полез в воду.

– Пошел, пошел! – в два голоса закричали Князев с Заблоцким, и Федотыч на берегу взывал: «Дюк, Дюк, на!» А Дюк уже плыл, пофыркивая и прижав уши к голове. Он взял наперерез, но не рассчитал, лодка проскользнула мимо на расстоянии прыжка. Дюк отчаянно работал лапами, однако разрыв между ним и лодкой медленно увеличивался. Глаза у Дюка сделались страдальческими.

– Не мучьте собаку! – воскликнул Заблоцкий, но Князев и без того уже разворачивался. Несколько мгновений – и Дюк, укрепившись на брезенте, потчевал своих спасителей отменным душем.

Неподвижная фигура завхоза скрылась из виду.

Грести было неудобно. Перемычка, на которой сидел Заблоцкий, была узкой, он все время соскальзывал с нее, откидываться назад при гребке мешал груз, пятки не доставали до кормы и в поисках упора елозили по днищу, пока не наткнулись на сапоги Князева. Берега относило назад, на отмелях камни под водой сливались в длинные нечеткие мазки.

– Отдыхайте пока, – сказал Князев. – Еще успеете намахаться.

– Дальше плесы?

– Дальше шиверы. Но если не грести, не обгонять течение, лодка окажется неуправляемой. Шмякнет о камни, и будем пузыри пускать. Утонуть, может, не утонем – там мелко, но груз…

– Я плаваю как топор, – предупредил Заблоцкий.

– В случае чего хватайтесь за веревки вдоль бортов.

За поворотом начался широкий плес. Князев положил весло на колени и закурил. Лодка, медленно поворачиваясь поперек течения, скользила бесшумно и плавно. Рядом плыла ее горбатая тень – загнутый нос, груда поклажи и две головы сзади. Хотелось лечь на спину, отдавшись течению, закинуть руки за голову и бездумно глядеть в небо. Плыть и плыть так…

Клипер-бот стало относить к берегу. Князев взялся за весло. Слева показалось знакомое обнажение темных слоистых доломитов. Неделю назад оно было наполовину под водой, а сейчас виден бечевник. Упала вода, сильно упала. Не застрять бы.

Еще поворот, и снизу послышался глухой невнятный гул. Князев привстал. Метрах в двухстах, за солнечной рябью, плясали над урезом воды короткие бесцветные язычки. Они быстро приближались. Князев опустился на корму, расставил колени.