Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

День выдался теплый, сырой, серый. Летное поле было исполосовано рифлеными лыжами «Антонов», рубчатыми шинами бензозаправщика, и поперек – широкие полосы от ножа бульдозера. Аэродром окружала изгородь – чтобы не забрела какая-нибудь животина, дальше шел редкий молодой лесок, поднявшийся на месте давних порубок.

И пахло мокрым снегом, весной пахло.

Рабочие, их было трое, Лобанов четвертый, сидели на тюках, спокойно без азарта играли в карты – для времяпрепровождения. Это были надежные люди, так называемый «постоянный контингент», мастера на все руки, золотой фонд экспедиции. Нынче им предстояло быть лесорубами, плотниками, горнопроходчиками, взрывниками – и все это было им не впервой.

Впервой все было Матусевичу. Обжигаясь о свои сомнения, он шарахался мыслями в другую сторону – к Ларисе, но и там было горячо. Долгое расставание измотало их обоих, все упреки были высказаны, все оправдания и утешения; простились они наспех и едва ли не с облегчением. Теперь его подмывало броситься бегом прямо в поликлинику и сказать Ларисе много нежных слов. Эти слова уже начали копиться в его душе, а впереди еще столько разлуки. Позвонить хотя бы… Но единственный в поселке автомат был на почте. Звонить же из отдела перевозок было неловко, да и Андрей Александрович рядом – молчаливый, озабоченный, не располагающий к излияниям.

Князев действительно был озабочен и потому молчалив. На его глазах оброненное им когда-то шутливое обещание постепенно воплотилось в официальное распоряжение, подкрепилось действием. Вот груз, вот рабочие, а вот Матусевич, отныне прораб-геолог, производитель работ. Надо было все же Сонюшкина послать, с его основательностью и крестьянской хитринкой.

Надежней было бы. Ну, да что теперь. Володька честный, преданный парень, энтузиазма у него на троих хватит.

– Главное, спрашивай больше, – внушал он Матусевичу, – спрашивай, не стесняйся. Тебе простительно, ты молодой специалист. Советуйся с ними, они мужики бывалые… Подгонять их тоже не стоит, вкалывают они на совесть… Не вздумай своей образованностью кичиться. Где надо – делом помоги, плечо подставь. Но – где надо!.. Будь прост, но не запанибрата, иначе на шею сядут… Помни, что спирт – ваш энзэ – на крайний случай, если кто-нибудь поморозится, в воду провалится, сильно простынет. Будут приставать – так и скажи: есть одна бутылка, на крайний случай; иначе, пока все не выпьют, не отстанут…

Матусевич кивал, поддакивал, но было видно, что слушает он вполуха. Князев догадывался о его состоянии и умолкал. Длинных наставлений он не любил ни давать, ни выслушивать. Все равно всего не скажешь, голову свою другому человеку не приставишь, а коль зацепится что-нибудь в памяти – и то хорошо.

Кончался рабочий день, самолета все не было. Однако в отделе перевозок их успокоили: машина на подлете, как только сядет – можно загружаться.

Минут через десять из белесой мглы действительно вынырнул зеленый «Антон», скатился, как с невидимой горки, подрулил прямо к тому месту, где сидели рабочие. Летчики подтвердили: грузитесь, сейчас полетим.

Быстро побросали в дюралевое чрево тюки и ящики, стали в кружок под крылом, дружно закурили, словно присели перед дорогой. Настроение у рабочих было приподнятое, потому что каждый из них баловался и охотой, и рыбалкой, а весновка для этих занятий – лучшая пора. Даже Матусевич, разогретый погрузкой, повеселел. Один лишь Лобанов оставался угрюмым – все еще угрызала совесть.

Князев пожал всем руки, пообещал прилететь в гости. Чмокнула дверца. Заурчал стартер, крутнулся и слился в серый круг винт…

Уходя с аэродрома, Князев обернулся. В одном из окошек светлело чье-то лицо, помаячила растопыренная ладонь. Князев помахал в ответ. Самолет, словно ожидая этого сигнала, пополз к взлетной полосе.

Ну вот, полетели. Заброска десанта на плацдарм… Сегодня им придется ночевать на снегу. А завтра к вечеру уже оборудуют палатку…

Внезапно и остро Князев представил себе, как маленький отряд начнет обживать новое место, постепенно расширять свои владения, как вольготно им будет наедине с тайгой, каким древним и вечным смыслом наполнится их жизнь: строить жилище, добывать дичь и рыбу, единоборствовать с природой.

Потом мысли Князева вернулись на привычный круг.

В камералке его с утра ждали стереоскоп и пачка непросмотренных аэрофотоснимков, в эти неурочные часы можно было бы славно поработать в тишине. Но надо было спешить домой и скрашивать одиночество мадам Матусевич.