Наталья Штурм - Все оттенки боли

Пауза — вообще великая вещь! Пока вы думаете или делаете вид, что думаете, ваш оппонент начинает нервничать. Особенно если он ставит себя в зависимость от вашего решения.

Кроме училища, института, двух театров, я сама с собой начала заниматься аутотренингом. Перед сном я до мельчайших подробностей продумывала наш последний разговор. Он должен был стать таким, чтобы ни в коем случае не обидеть Сашу и не оставить о себе плохие воспоминания. Разговор должен быть таким, чтобы он понял, что чувств к нему я больше не испытываю. Это единственное, что может задеть влюбленного в себя человека.

Саша не звонил, наверное, готовился к очередному Радамесу или просто очередь до меня до дошла.

Я терпеливо ждала и за это время сблизилась с коллективом нашего курса. Оставались после занятий, пели, сочиняли, прикалывались, и это отвлекало от ожидания. Андрюха зазывал на пивные посиделки, но меня не прельщало дешевое спиртное, которое мы могли себе позволить, да и вообще тема «нажраться в хлам» и потом «болеть» ко мне не относилась.

Наконец позвонил Александр и. как обычно, позвал на свой спектакль.

Огромное желание отказать, сославшись на дела, было первой мыслью. Но я переборола примитивный ход, ведь Саша любил импровизации.

«Хочу ли я провести с ним еще одну ночь? — спрашивала я себя. — Да. Потом буду жалеть, что наступила себе на горло. Значит, нужно поехать и настроить себя на финал», — подвела я черту.

В училище все были радостные и веселые — на вечер планировался большой загул во главе с Андрюхой на хате у нашей сокурсницы.

— Ты поедешь? Давай хоть раз с нами! Ты только представь, как будет весело! — уговаривал Андрюха.

— Конечно, с нами тебе будет лучше, — вторила Вера. — Поддержишь компанию.

Они были такие милые и родные. Ужасно хотелось поехать с ними и расслабиться от дум, умозаключений и внутренней работы. Но я выбрала Александра. Карфаген должен быть разрушен. И если не разрушен, то хоть стекла выбиты.

В тот последний вечер с Сашей я вынуждена была признать, что он тоже родной и милый. Но очень лживый. Но очень талантливый. Но не мой. И все эти противоречия перевешивали чашу негатива.

Есть мужчины, которые «выжирают» вашу жизнь.

Вроде все тихо-мирно идет своим чередом. Никто ни от кого ничего не требует, не ссорятся, не делят. Так происходит годами. Но ничего и не меняется — ни в лучшую сторону, ни наоборот. Отсутствие перспектив делает женщину морально незащищенной и приводит к разочарованию в жизни. Потухшие глаза у слабого пола — это чьи-то обманы, вампиризм и эгоцентризм. Удобная женщина — несчастная женщина, если это. конечно, не ее жизненное кредо.

В двадцать один год не умеешь делать выводы. А если и делаешь, то эти выводы не фундаментальные, скорее эмоциональные всплески.

Мне нужно было вытравить Александра навсегда. Чтобы видеть — без внутренней тремоляции, слышать голос — без слез сожаления. И последнее было сложнее всего.

Я была влюблена в его голос, а талант — сильнейшая привязка.

И тут мне пришла в голову интересная мысль: не выпивать по глотку страдания, а пригласить на этот последний спектакль своих подруг. То есть сделать то, чего я всегда боялась, — ввергнуть его в искушение. Теперь мне даже на руку быть свидетелем его непостоянства. Тем более что девчонки были полярно разные, к тому ж терпеть не могли друг друга.

План сработал.

Балетоманка Света, вместо того чтобы трепетать, внимая таланту Александра, весь спектакль вертелась в поиске знакомых клакеров. Как только она видела дружка-приятеля, тут же начинала трясти меня за рукав, показывая, куда нужно смотреть — прямо противоположно от сцены. Мне с трудом удалось уговорить ее не идти в буфет прямо посередине действия.

Татьяна, которая всегда и всех сравнивала с Мухаммедом, нашла, что Муха поет… лучше. Придиралась к его крупной теноровой фигуре и старательно тянула шею, чтобы Светка не говорила, что она у нее короткая. Каждая была занята своими проблемами, и никто из них не собирался разделять мои страсти к певцу.

После спектакля вместе с Александром мы отправились к нему в гости. Он очень старался всем понравиться, видимо, срабатывала уже привычка. Но Татьяна быстро запросилась домой, ей утром нужно было на работу. А Светка, которая глубоко плевала на приличия в обществе, быстро захмелела и вставила в магнитофон любимую кассету Secret service с записью non-stop любимого трека.

Песня Flash in the night звучала уже сто пятнадцатый раз. не давая Александру достойно произнести длинный тост. Нам со Светкой было очень весело, потому что не было грустно.