Наталья Штурм - Все оттенки боли

Она стояла на мелком балконе, перила которого были ей до колен, и с восхищением смотрела на море. Все заграничные курорты, куда возил ее муж и родители, не шли ни в какое сравнение с этим морем. Это было особенное море. Она сама приехала в чужой край, где ее никто не ждал. И. вдыхая нефтяной запах Каспийского моря, поскуливала от радости свободы и приближающейся встречи с Мухаммедом.

Коллектив дружно собирался внизу, чтобы затяжным походом в гостиничный ресторан отметить усталость, но Танька демонстративно прошла мимо на улицу, лишь загадочно улыбнулась. Хозяин-барин. Кто платит — тот и по городу гуляет.

Как могут сравниться эти линялые операторы и суетливые режиссеришки с ее парнем! Пусть они варятся в своем узком кругу, обсуждая, кто с кем спит и сколько платят в других редакциях. У Таньки своя дорога — в старый город.

По средневековым улочкам, мощенным камнем, девушка вошла во внутреннюю часть Ичери Шехер.

Дворец Ширваншахов. минарет и самая высокая башня, которую, наверное, в ее честь назвали Девичьей, потому что легенда о башне, которую наизусть выучила Татьяна, повторяла историю ее и Мухаммеда. Ну, правда, с той маленькой разницей, что в истории шах влюблялся в дочь и хотел на ней жениться. А дочь, спасая свою честь, бросилась с этой башни в море и разбилась. «Камень девственницы» прозвали в народе то место, где погибла честная девушка. К нему непорочные невесты и по сей день кладут белые цветы. Благо цветы в Баку дешевые, да и легенда правдоподобная. С родным-то отцом! Это вообще никуда не годится. Ладно, там жених старый, богатый и дряхлый — еще можно как-то рассматривать. Но с папашей под венец? Позорный инцест.

Таня тоже купила цветы, хотя в ее истории она не лишилась девственности лишь потому, что так захотел «извращенец» Мухаммед.

Не станем пересказывать юность Татьяны и детально описывать, как из нее ваяли совершенную женщину. Если бы тогда родители узнали, что она вытворяла, то наверняка «скульптору» оторвали бы руки. Но не пойман — не вор. и Мухаммед благополучно отбыл к себе на родину, внеся в биографию поэтессы Тани деликатную историю о несчастной любви с открытым финалом.

Обычно мужчины запоминают женщину, которая ему «не дала». В случае с Танькой произошло наоборот. Мухаммед стал ее навязчивой песней аксакала — без конца и все о том же.

Вот уж поистине сладостные мгновения — представлять близость с мужчиной, который был рядом и остался недоступен. Танька, словно мазохистка, жаждала новых страданий — она болела Мухаммедом, его пренебрежением, его жестокостью. Твердо решила — хоть из-под земли, но она выроет его и заставит любить себя. Даже если ради этого придется драться с его женой.

Во внутреннем дворе сидели и резались в нарды мужчины. Кучками грудились над деревянными досками и шумно реагировали на игру.

— Баилово? Ну да, тебе сюда, — на русском языке ответил участковый милиционер, показывая рукой прямо. — Ты кого ищешь?

— Спасибо! Я по номеру дома найду! — лучезарно поблагодарила Танька и заспешила вверх по мощеной улице с низкими балконами, до которых можно было дотянуться рукой.

— Лучше по фамилии, проще будет, — порекомендовал участковый и подошел к игрокам.

Татьяна поднялась в гору и наугад зашла в следующий двор — там тоже мужчины играли в нарды.

На одной из построек она углядела какую-то бумажку с фамилиями.

— Расписание. — прочла вслух Таня.

Под заголовком шли фамилии семей: Гасанов. Мамедов. Акопов. Гаджиев. Саркисян. Кац. Для чего этот список, Таня не поняла, поэтому обратилась к двум женщинам, тут же неподалеку стиравшим белье.

— А, это чья очередь стирать. Видишь, дорогая, в понедельник жена Гасанова стирает, во вторник — Лейла Мамедова, в пятницу — Сара Кац.

Женщины стали разговаривать между собой на азербайджанском, и Таня направилась было дальше.

Тут во двор зашел тот же участковый и до нее донесся разговор:

— Как дела? Все спокойно у вас? Никто не хулиганит?

— Да, да, здоровья тебе. Вагит.

Мужики что-то протянули ему. и участковый отправился дальше.

— А зачем милиционер ходит по дворам? Что-то случилось? Таня решила, что участковый преследует ее.

Женщины удивленно посмотрели на девушку:

— Ничего не случилось, обычная проверка. Зачем ходит? Так ведь никто не работает, каждый платит ему по десятке, он и не трогает. Поди, плохо — по двести пятьдесят с одного двора собирает! А ты кого ищешь? — вытерла руки о фартук та, что помоложе, в косынке.