Тьерри Коэн - Я сделаю это для тебя

— У нас нет ничего нового для следующего выпуска! — паникует Изабель.

— Дадим обзорный сюжет, — предлагает Эрик.

Шарль пожимает плечами.

— Конечно, — соглашается он, — но разве площадь Бово не может поделиться информацией о том, как они пытаются выйти на след похитителей?

— Мы не узнаем ничего сверх того, что министр заявил во вчерашнем интервью, — вмешивается в разговор Изабель. — Я говорила утром с Леном. Он позвонит, если у них что-то появится.

На лице Шарля читается явный скептицизм.

— Вы правда верите, что они станут делиться информацией?

Эрик покачал головой, выражая сомнение:

— Я ни в чем не уверен. Впрочем, они наверняка захотят сделать жест доброй воли.

— И в какой-то момент нам придется ответить тем же и подыграть им, — согласилась Изабель. — Чтобы нас не обвинили в нарушении джентльменского соглашения.

— Ты права, — сказал Эрик. — Это игра в поддавки, но выбора у нас нет: придется принять в ней участие, иначе Министерство внутренних дел сольет информацию нашим конкурентам.

Шарль нервничал. Это дело выбивало его из колеи. Он, многоопытный изворотливый журналист, преподнес зрителям немало первосортных сенсаций, но теперь перестал различать границы между той профессией, которую постигал долго и терпеливо, учась у мэтров и в полевых условиях, и тем, что делали современные журналисты. Их работа состояла из сенсаций и злых шуточек, расследований и кумовства; в том, как они подавали информацию, было слишком много театральщины. Этично ли действовать по принципу «ты — мне, я — тебе», чтобы сохранить преимущество перед другими каналами? Нормально или нет давать в эфир сюжет о заложнике, ничего толком не изучив и не разузнав? Его сомнения небезосновательны, но разве могут они бросить такой роскошный сюжет и наплевать на свою роль первооткрывателей? Кроме всего прочего — и Шарль не мог себе в этом не признаться, — ему хотелось напоследок тряхнуть стариной и показать себя во всем блеске.

Шарль решил забыть о своих сомнениях. Ради драйва, ради удовольствия чувствовать себя членом команды «делателей новостей», ради того, чтобы сказать свое веское слово в этой истории. Он взглянул на коллег: Эрик и Изабель что-то спокойно обсуждали. Она тоже была эмоционально дезориентирована, сомнения мучили и ее. Но Изабель просто не могла упустить свой шанс: она было запаниковала, но все-таки решила довериться чутью Эрика. А он разыгрывал свое возвращение на авансцену, упиваясь ароматом славы. У каждого в команде была причина продвинуться как можно дальше. Вместе. Любым способом.

Шарль ушел в кабинет и связался со своей ассистенткой:

— Что у нас?

Кларе было поручено собрать и рассортировать информацию по поступившим звонкам. После показа сюжета о заложнике сотни зрителей позвонили на канал, чтобы выразить возмущение, высказать предположение о личности незнакомца, предложить решение… Большинство звонивших были людьми с неустойчивой психикой или просто очень одинокими бедолагами, для которых телевизор оставался единственным спутником их унылой жизни.

— Так вот… даже не знаю, с чего начать. Многие заявляют, что опознали его, но свидетельства не повторяются. Многие выражают сочувствие… Отдельные исламисты поддерживают похитителей, и…

— И? — раздраженно переспросил Шарль.

— И мы получили по почте чеки, сегодня утром.

— Чеки?

— Да. Судя по всему, телезрители восприняли вопрос похитителей в прямом смысле. Они требуют, чтобы мы предложили выкуп за бродягу, и прилагают чеки. Подобные звонки были и вчера, сразу после передачи, но я не придала им значения, приняв за обычные посулы пожертвований, как на телемарафоне.

Шарль задумался, оценивая ситуацию:

— Сколько?

— Сколько чего — звонков?

— Да нет же, бабок!

В трубке раздалось шуршание.

— Не знаю, я еще не подсчитала. Есть мелкие суммы и несколько очень крупных…

— Клара, я не требую от тебя точной цифры! — раздражился Шарль. — Скажи, сколько там примерно.

Клара запаниковала. Она предпочитала общаться с Эриком и даже с легко впадающей в уныние Изабель (с этим она научилась справляться!), а властность Шарля пугала ее.

— Где-то между… пятью и двадцатью тысячами евро.

— Ничего себе расхождение!

— Ладно… Я перезвоню через несколько минут и назову более точную цифру. Но без виртуальных сумм, их мы не…

Шарль повесил трубку, не дослушав окончания фразы, и снова задумался.