Тьерри Коэн - Я сделаю это для тебя

— Ладно, но позиция министерства недвусмысленна: без их согласия ничего в эфир не давать.

— Еще чего! С каких это пор программу выпуска новостей утверждает правительство? — рявкнул Эрик. — Мы больше не на УФРТ! [8] УФРТ — государственная компания «Управление французского радиовещания и телевидения», упразднена в 1976 г. Время цензуры прошло много десятков лет назад! У меня есть сенсация — я объявляю о ней, когда сам решу, и все, и точка!

Изабель вздрогнула. Она разрывалась между желанием поддержать решимость Эрика, опасением не понравиться властям и страхом оказаться на борту тонущего корабля. Шарль взглянул на главного редактора.

— Я согласен с Эриком, — сказал он. — Раз ввязались, будем продолжать. Согласия начальства можно и не дождаться, а информация уйдет на другой канал. А ты, — он обратился к Эрику, — не усердствуй. Держись строго в рамках имеющейся информации. Никакого ложного пафоса. Иначе на нас помимо легавых набросятся и коллеги.

Эрик ничего не ответил. Он пытался привести мысли в порядок и понять, по какой, помимо деонтологических соображений, причине похитители присылают сообщения только ему.

— Эфир через десять минут, — крикнул с площадки ассистент.

— Эрик, я настаиваю: будь очень сдержан, — повторил Шарль. — Приглашенный эксперт с посланием ознакомлен. Ограничься вопросами.

— О'кей, патрон, — кивнул Эрик и подмигнул старому другу.

Шум мотора, машина ускоряется и тут же резко тормозит.

Жан заперт в багажнике, от тряской езды и запаха бензина его мутит; к горлу подступает рвота; ужас скручивает внутренности; руки трясутся от страха. Не паниковать, не опасаться худшего, взять себя в руки.

Они, очевидно, ехали по ухабам, руки, ноги, спина Жана бились о стенки. Тошнота вернулась, и им овладел гнев. Он закричал, надсаживая горло, напряг шею и подбородок, чтобы порвать липкую ленту, которой ему заклеили рот. Ему хотелось драться, оскорблять мучителей, бросить им вызов и умереть, получив пулю в голову. Вырваться из багажника и разбить голову о камень. Он пожалел, что они не перерезали ему горло: испытав минутную боль, он был бы свободен от унижений в ином мире.

Машина наконец остановилась, дверца открылась, его схватили, вытащили из-под брезента, понесли, бросили, и он тяжело ударился о землю.

Похитители сняли с головы Жана мешок. Хаким с садистским наслаждением резко сорвал скотч. Когда они вынули кляп, Жан хотел закричать, но не смог — задохнулся. Голова раскалывалась от боли, разум мутился. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, он последним усилием воли глотнул воздуха.

В легкие ворвался свежий ветер. Он поднял глаза. Яркий свет слепил его, несмотря на царящую вокруг темноту ночи. Хаким держал лампу. За спиной Жана маячили две тени.

— Сволочи! Грязные ублюдки! — закричал он, обращаясь к слепящему лучу фонаря. — Вы не имеете права так со мной обращаться!

Крик перешел в рыдания.

— Какой бог велит вам творить подобные вещи? Какой такой моралью вы прикрываетесь? Убейте меня, трусы, убейте же наконец!

— Убьем, не волнуйся, — рявкнул Хаким. — Но не сейчас. Только когда сами захотим.

— А ты чего прячешься за маской? — бросил Жан одной из теней. — Чего ждешь, почему не отдаешь приказ о ликвидации? Хочешь унизить меня еще сильнее?

Похитители ничего не ответили. Выдохшийся Жан свернулся клубком на земле, пытаясь отдышаться, и только тут разглядел, где находится. Он лежал на берегу реки, под кустами. Решение пришло мгновенно.

Жан раскачался и покатился вниз, ощущая лицом влажную траву и вдыхая сладкий запах земли. Камни больно впивались в тело.

Он слышал за собой топот ног. Холодная вода хлестнула его по лицу и мгновенно заледенила тело. Он открыл глаза и увидел над собой звездное небо, потом темная река потянула его вниз, небо качнулось, звезды слились в хоровод.

Наконец-то все кончено.

Чистая смерть.

Смерть настоящего мужчины.

«Наш вчерашний сюжет о загадочном похищении человека получил продолжение. Тридцать минут назад нам прислали новое сообщение».

— Мерзавец! Я думал, ты все ясно объяснил редакторше! — рявкнул министр.

Фредерик Лен, не отрываясь от экрана, поднял брови в знак удивления и полного бессилия повлиять на события.

— Более чем ясно, можешь не сомневаться.

— Я полагал, ты умеешь быть более убедительным!

Лен мысленно помянул недобрым словом главного редактора новостей. При разговоре ему показалось, что она восприняла его аргументы и тема закрыта.