Маргарита Хемлин - Про Иону

— Иона, я с тобой должен поговорить по поручению Ханы Гедальевны.

Иона с улыбочкой:

— Ну, что еще отрезать надо?

— Брось ерунду городить. Она просит с Софочкой не встречаться, если Софочка пойдет с тобой на сближение. Она девочка своенравная, может и сама инициативу проявить. Как, еще не было ничего такого?

— Нет. Ничего не было. С того самого дня и не виделись, — Иона почему-то не признался в нечаянном свидании.

Как-то под вечер в воскресенье на Якиманке Иона встретил Конникова. Не виделись несколько лет. Иона давно забросил старую обиду. Кинулся к Василию Степановичу:

— Это ж сколько лет, сколько зим!

Конников вроде не обрадовался:

— Ёнька! Чего орешь? Здоровый? А я думал, ты загнулся.

— Что вы, Василий Степанович! Я теперь хорошо живу. Работаю в «Национале» гардеробщиком-швейцаром.

— Тоже мне гордость. А я вот прогуляться вышел. Давай до «Ударника», там на скверике посидим.

Шли молча и сидели молча. Смотрели на людей — лето, хорошая погода.

Первый заговорил Конников:

— Мясная-Бульварная теперь Талалихина. Не знал?

— Не знал. Я газет не читаю, радио не слушаю. Хорошо, что в честь героя назвали.

— Хорошо. Вот так, Ёнька, один таран — и вечная слава. А я с комбината уволился. Прижало, двинуться не давали, я и ушел. Теперь на новой работе. В такси. Денег хватает. Людей вижу. А то раньше мясо да мясо. Аж в глазах кровило.

— Да, это хорошо. Я тоже по преимуществу с людьми. Я бы в такси с удовольствием пошел, но меня не возьмут — тяжелая инвалидность. Мне рекомендована легкая работа, — вздохнул Иона, не зная, как еще поддержать беседу.

— А я женился, — Конников как-то криво подмигнул. — На своей соседке. Ангелина — женщина хорошая. Я подумал, подумал, чего искать, квартира теперь вся наша. И обед тебе, и стирка, и уборка. Только она на рояль ругается — ей места мало для воздуха. А куда его? Жалко.

Василий Степанович поднялся и подал руку Ионе:

— Ну, пока. Я недалеко свиданьице назначил. Тайное. А ты тут посиди. Заходи как-нибудь, чайку попьем.

— Обязательно, — от всего сердца пообещал Иона.

С того самого вечера Ионе на голову стал давить рояль. Иона захотел его себе.

Куда ставить, зачем, не думал. Отправился к Конникову. Его дома не оказалось — Ангелина Ивановна встретила приветливо, напоила чаем.

Иона ей сразу выложил свою мечту:

— Продайте мне рояль. Он вам ни к чему, только мешает. А мне для дела.

Ангелина быстро согласилась, но велела прийти через два дня — узнает, какую цену можно взять, и заодно тактично поставит в известность Конникова, чтобы без дополнительной обиды с его стороны.

Ну, в общем, выторговал Иона рояль. Приволокли его, поставили кое-как. Сошлась любоваться вся квартира. Смотрели из коридора, а в комнату никто и не втиснулся — рояль все место занял на себя. Иона придвинул кровать вплотную к шкафу — как раз чтобы пробраться мимо рояля, ни уже, ни шире. А обеденный круглый столик заранее поставил в комнату к Айрапетову — чтобы потом разместить.

Айрапетов поцокал языком:

— Ай, какая красота! Молодец, Ёня. А стол куда?

Иона обвел взглядом комнату — некуда.

— Может, кто возьмет, я подарю. Даром подарю. Хороший стол.

Согласилась одна соседка, только чтобы выручить.

Ну да. А жить надо.

Иона застелил рояль простыней, боялся на него дохнуть.

Первое время ел и чай пил на кухне — в комнату еду не носил. Не на коленях же ложкой махать и кипяток лить. А потом потихоньку приспособился принимать пищу на рояле. Положил толстую разделочную доску, а за ее границы ни-ни. Аккуратно.

Айрапетов как-то по-свойски спросил:

— Зачем тебе инструмент? Весь двор обсуждает.

Иона отмахнулся.

На самом деле внутри себя он знал, что приобрел рояль лично для Софочки. Вот она еще раз придет в «Националь» пирожные съесть, а он ей скажет, что у него для нее сюрприз. Она к нему тогда обязательно придет, он ей рояль и обнаружит со словами: «Это вам».

Что будет потом, Иона не размышлял, потому что об этом вообще не размышлял.

Свою придумку насчет разведки он давно забросил. Но иногда сильно хотелось себе или кому там вслух доложить накопившееся. Но боялся, потому что был такой случай. Тетка через стенку постучала с вечера, а наутро со смехом сделала замечание:

— Ты богомольный, что ли, Иона? Так ты тише молись, а то бубнишь, как в трубу. Спать не даешь.

С того раза он свои отчеты и прекратил.

Софочка не скоро, но пришла. Оглянулась при входе, вроде с опаской кого-то высматривала, а потом вплотную прислонилась к барьерчику и вытянулась в струнку навстречу Ионе: