Эндрю Холмс - Звездун

Пока Расс удаляется, думаю о том, как хорошо повстречать открытого и дружелюбного человека, но затем вспоминаю, как быстро он овладел ситуацией, и мне становится неприятно. Когда я выхожу из магазина канцтоваров, то уже злюсь, что не набил себе цену. В конце концов, парень больше нуждается во мне, чем я в нем. Он сам ко мне подошел. Так почему это я должен ему звонить, а не наоборот? И зачем я согласился подстричься? Может, мне нравится моя нынешняя прическа! И разве на студии нет своих парикмахеров? Замечательно! Значит, человек с улицы должен тащиться в парикмахерскую, пока стилисты из «Счастливого понедельника» — возможно, те самые педики, которых часто показывают в дневных передачах, — будут трудиться над головами настоящих звезд вроде Феликса Картера?

Делаю глоток «фанты» и направляюсь обратно к Тоттнем-Корт-роуд, не переставая бранить себя за то, что так легко и быстро поддался соблазнам телевидения.

С другой стороны, думаю я, мне на самом деле не мешало бы подстричься. И если после этого я еще больше буду походить на Феликса Картера, что в этом плохого? Постепенно до меня доходит: появление в телешоу — и есть тот самый счастливый случай, которого я жду, первый шаг к тому, чтобы вернуть Сэм.

Только вначале мне нужно кое-что сделать.

Первым делом зайти в торговый центр «Веджин мегастор», чтобы взглянуть на новый альбом Феликса Картера. Я не совсем в порядке, поэтому случайно прохожу мимо этого музыкального магазина и в конце концов попадаю в «Голос его хозяина», где и нахожу альбом под названием «Давно пора». На его обложке — фотография Феликса с действительно очень короткой стрижкой. Если не ошибаюсь, такую прическу называют «под ежик». К счастью, она довольно стандартная — ничего сложного, и я смогу попросить парикмахера подстричь меня, не размахивая перед его носом обложкой альбома. Тем не менее я покупаю альбом. Более того, охваченный идеей стать телевизионным двойником певца, я покупаю три предыдущие его альбома.

— Поклонник Феликса Картера, да? — спрашивает человек за прилавком. — Пытаетесь наверстать упущенное?

— Это точно, — с усмешкой отвечаю я, думая о том, что как хорошо для разнообразия встретить дружелюбного продавца. Как ни странно, больше мне нечего сказать, и потому я просто стою и улыбаюсь.

— Сам-то я его не очень люблю, — продолжает продавец. — Но все-таки он лучше этого хлама, которым мы завалены.

— Вы правы, — говорю я, подписываю чек, затем беру свою кредитку и пакет. Делаю еще один глоток «фанты», иду домой и чувствую себя прекрасно.

У меня есть еще кое-какие планы, и я собираюсь приступить к их осуществлению.

Несомненно, выполнение этого задания стало для Джека звездным часом. Он сопровождал Загадочную Блондинку через всю тюрьму в комнату для свиданий с заключенными, там она брала у Криса интервью, и пока журналистка настраивала магнитофон, а потом сидела и слушала воспоминания Сьюэлла, у надзирателя была возможность любоваться ею. Да, это были лучшие минуты его рабочей недели.

Разумеется, он обращался с журналисткой крайне уважительно, в сущности, стал ее опекать, совсем как Криса. Делал громкие замечания любому заключенному, который свистел Блондинке вслед или отпускал сальные шуточки, когда она, элегантно цокая каблучками, следовала за надзирателем по коридорам тюрьмы. Как же она хороша, думал Джек. И разве можно осуждать изголодавшегося по женскому обществу мужчину за невинный свист?

Нужно отдать девушке должное, она не допускала тех ошибок, которые делают большинство женщин при посещении тюрьмы. Ее одежда была женственной, однако не слишком откровенной. Журналистка не пользовалась и духами — еще одно табу в тюрьме, — возможно, знала о том, что обоняние мужчины неразрывно связано с его пенисом. Она была образцовой посетительницей во всех отношениях.

Однажды, когда они шли через тюрьму на еженедельное интервью, Джек чуть замедлил шаг.

— Мэм, — сказал он, — а что вы собираетесь делать с этим интервью, когда закончите со Сьюэллом?

Он обычно называл Криса по фамилии, когда говорил о нем с посторонними, — нельзя быть на короткой ноге с заключенными.

— Еще не решила, — ответила она просто, с милой улыбкой. — Там видно будет.

— Полагаю, вы не имеете права сообщать о том, что беседовали с Крисом, так ведь? — спросил Джек.

— Да, я здесь именно на таком условии, — отозвалась Загадочная Блондинка. — Я не вправе цитировать Сьюэлла слово в слово, хотя могу использовать его рассказ — в том случае, если не раскрою источник информации. Как и у шеф-поваров, у журналистов свои секреты.