Эндрю Холмс - Звездун

3. Я пью много водки, много плачу и смотрю по телевизору детективные программы.

4. Я жалею о том, что не замечал Сэм. Если мы проводили вечер на диване, наслаждаясь вначале принесенным из ресторанчика карри, а потом шоколадными конфетами, то, перед тем как лечь спать, Сэм испытывала острый приступ вины, причитала: «О Господи, я чувствую себя такой толстой!», и все заканчивалось тем, что она начинала делать упражнения или танцевать прямо в спальне. Я же в это время лежал в постели, уставившись в маленький телевизор, и не обращал на нее внимания. Почему я не смотрел на нее? Как случилось, что я упустил возможность наблюдать за любимой женщиной в самом естественном состоянии? Пялился в долбанный телик. Возможно, если бы я рассуждал здраво, до меня бы дошло, что вряд ли бы Сэм вела себя так непринужденно под моим взглядом. Наверняка бы вообще не делала никаких упражнений. Но кто может рассуждать здраво в подобной ситуации?

5. На улице ко мне обращается человек из телевизионной передачи и спрашивает, не хочу ли я в следующий понедельник принять участие в телешоу «в роли двойника Феликса Картера».

6. См. пункт третий.

7. Я сажусь писать благодарственные письма, однако не могу закончить даже первое.

8. Я вламываюсь в дом Огрызка и испражняюсь на его постель.

9. Я рассматриваю отцовский револьвер, заряжаю его и разряжаю. Один раз целюсь в диван и спускаю курок, хотя барабан пуст; проделываю это снова и снова. Я представляю, что диван — это Огрызок или человек, укравший мой «дипломат». Засовываю оружие за пояс брюк. Я даже иду в магазин, засунув в джинсы револьвер, и, хотя он не заряжен, я ловлю взгляды юнцов, которые крутятся у магазина. Я хочу, чтобы они что-то сказали. Попытались задеть меня. Я хочу вытащить револьвер, направить на них и посмотреть на их лица. Я хочу, чтобы они почувствовали, каково это, когда тебе угрожают.

Хм…

Не волнуйтесь, я понимаю, что здесь многое требует подробного объяснения. Давайте начнем с пункта первого, похода в супермаркет, идет?

Да, пожалуйста…

Так на меня действует почерк Сэм. Он как будто вырывает меня откуда-то или, наоборот, куда-то меня отбрасывает. В общем, именно из-за него я направляюсь в супермаркет.

Я направляюсь в супермаркет потому, что, роясь в ящике кухонного стола в поисках «Нурофена», который точно должен был быть там (куда же он, черт побери, запропастился?), неожиданно натыкаюсь на исписанный Сэм листок, список покупок. Вот он лежит передо мной на куче всякой дребедени, обычно скапливающейся в кухонных ящиках, — старые батарейки, футлярчики от фотопленки, колода игральных карт, тюбик универсального клея.

Это всего лишь измятый клочок бумаги с надписью «Не забыть!», явно выдержавший путешествие до супермаркета и обратно. Но, возможно, он лежал в кармане Сэм. А до того, как отправиться в магазин, она сидела дома, скорее всего в гостиной — тогда там было гораздо чище, чем сейчас, — составляла список и морщила лоб, пытаясь вспомнить, что нам нужно. Когда Сэм вернулась, то выложила покупки, сверяясь со списком, как обычно, а потом, видно, по рассеянности, засунула клочок бумаги в ящик, самое подходящее место для подобных списков. Другими словами, этот скомканный листок — частица Сэм.

Краткий перечень необходимых в хозяйстве вещей: «молоко, жидкость для мытья посуды, яйца, стиральный порошок, средство для чистки канализации, сок, бананы, лампочка на 60 ватт». И еще какая-то запись, то ли «масло для загара», то ли «масло растительное»… Когда я вижу этот список, что-то заставляет меня пойти в супермаркет. Наверное, если бы я нашел ее записку с напоминанием оплатить счет за газ, я бы пошел платить за газ. А если бы мне на глаза попалась надпись «не забыть о дне рождения мамы», я бы отправился поздравлять тещу. Интересно, а если бы я обнаружил послание со словами: «Крис, брось пить»? Что тогда?.. В общем, я иду в супермаркет.

Прежде чем выйти из дома, выпиваю еще водки, зашнуровываю ботинки, накидываю куртку, и вот я уже закрываю дверь. Вначале иду направо, затем вспоминаю, что супермаркет в другой стороне, называю себя тупым ослом и сворачиваю налево. Я поднимаюсь вверх по холму, к универсаму «Сейфуэй».

На полпути вдруг что-то чувствую у себя в ботинке. Наступать больно; просто не обращать внимания не получается.

Знаете, как иногда бывает — ты лежишь в постели долго-долго, однако в конце концов признаешь поражение и встаешь, чтобы сходить в туалет. Лежишь и, хотя прекрасно понимаешь, что уснуть не удастся, пока не отольешь, из последних сил терпишь, оттягиваешь неминуемый миг. Типичный пример отрицания. Ты думаешь: «Если я сделаю вид, что ничего не чувствую, то, может быть — хотя бы в этот раз, — все пройдет».