Эндрю Холмс - Звездун

— Послушай, Крис, — произносит Сэм и тянется к буклетам. — На вот, возьми прочитай.

Она выбирает маленькую брошюру голубого цвета, на обложке которой видны слова «Кто, я» и большой вопросительный знак. Затем открывает ее посредине и протягивает мне. Я беру и радуюсь, что какое-то время мне не придется ни обещать бросить пить, ни пытаться увильнуть от подобного обещания.

«Вы алкоголик?» — вопрошает брошюрка, и далее следуют двадцать вопросов, на каждый — два варианта ответа, «да» или «нет». Вопросы не слишком дотошные, мне не придется выворачивать душу наизнанку. Типа: «Чувствовали вы когда-нибудь угрызения совести после выпивки?» Конечно. А кто не чувствовал? Кто не просыпался утром, ощущая, что вчера вечером облажался по полной программе?.. Ой, оговорился. Вел себя слегка вызывающе.

«Вы пьете, чтобы укрепить уверенность в себе?» Ну да. Разве не в этом весь смысл? Разве люди не для этого выпивают? В конце концов, не зря же алкоголь называют смазкой для успешного общения.

«Бывали ли у вас провалы в памяти в результате употребления спиртного?» И опять я полон скептицизма: назовите хоть одного человека, у которого бы их не было.

Однако я держу эти мысли при себе и покорно сохраняю сосредоточенный вид, пока читаю буклет, хотя на самом деле мне хочется презрительно фыркнуть.

— Ты можешь ответить утвердительно почти на все вопросы, ведь так? — наконец произносит Сэм спустя некоторое время. Вполне достаточное, чтобы я понял, что могу ответить «да» по крайней мере на восемнадцать вопросов из двадцати. Вообще-то не такие уж и глупые вопросы.

— Не на все.

— Почти на все, я сказала.

Не знаю, какую выбрать тактику. Сыграть роль раненого солдата — прекратить сопротивление и сдаться на милость победителя? Или защищаться? В конечном итоге отбрасываю оба варианта, но чувствую, что меня загнали в угол. Мечтаю только об одном — чтобы «разговор по душам» поскорее закончился. Хочу, чтобы новая, решительная и настойчивая особа исчезла и вернулась прежняя ласковая, любящая и игривая Сэм. Невнятно бормочу что-то в ответ.

— И что же написано внизу? — настаивает она. Я уже прочитал, я знаю, что там написано.

— Если вы ответили утвердительно на три или больше вопросов, то тогда вы почти наверняка алкоголик, — отвечаю полным смирения голосом.

— Крис, это не наказание. — Ее взгляд смягчается, будто бы я сам признался, а не повторил слова из брошюрки. — Я не пытаюсь тебя в чем-либо ущемить. Просто чувствую, что тебе нужна помощь. И посмотри, — она достает другой буклет и протягивает мне, — здесь список собраний общества «Анонимных алкоголиков», которые проходят в нашем районе. Видишь, я одно отметила. Оно состоится завтра вечером на Холлоуэй-роуд. Ты можешь зайти туда после работы. Понимаешь, Крис, я вполне серьезно. Я тебе не тряпка и не из тех дур, которых показывают по телевизору в шоу Джерри Спрингера о неблагополучных семьях. Это последний шанс.

Знаю, тебе сейчас несладко — смерть отца и все такое, — тем важнее будет твой поступок.

Я соглашаюсь с тяжелым сердцем. Холлоуэй-роуд. Здорово. Там-то я и встречусь с настоящими алкоголиками, а что, нет? Если уж она решила потребовать, чтобы я присоединился к подобной группе, могла бы и подождать, пока мы не переедем в фешенебельный Челси.

Судорожно пытаюсь найти подходящий ответ, но ничего не могу придумать. И слава Богу, ведь что бы я ни сказал, это только продлит разговор, а меньше всего мне сейчас хочется вести душеспасительные беседы. Даже еще меньше, чем вступить в группу алкашей с Холлоуэй-роуд завтра вечером — а это вам не шутки!

— Ты обещаешь? — спрашивает жена, испытующе глядя на меня. — Обещаешь пойти?

— Да, Сэм, обещаю.

Два фотографа подрались на похоронах Феликса Картера, которые состоялись ровно через две недели после убийства, во вторник двадцатого ноября.

Конечно, эту стычку нельзя назвать полноценной дракой в стиле фильма «Бешеный бык». Скорее небольшая потасовка, совсем ерундовая. Один, рассердившись, толкнул другого — первому показалось, что второй занял его место в похоронной процессии. Толчок был совсем легонький, но, к несчастью, пришелся на верхний карман, где у второго лежал жестяной футлярчик от пленки, и потому оказался болезненным. В пылу ссоры фотограф номер два не сумел отличить результат от намерения и набросился на первого, ладонью сбив очки с его носа. Фотограф номер один всегда комплексовал из-за необходимости носить очки. Нарушив их равновесие, фотограф номер два тем самым разбередил глубокую душевную рану коллеги и спровоцировал взрыв агрессии, совершенно непропорциональный первоначальной обиде.