Джейн Джонсон - Дорога соли

Лейла, которая сама недавно стала женой, брала на себя роль умудренной опытом женщины и где-нибудь в сторонке делилась с ней секретами насчет супружеского ложа.

— В первую брачную ночь ты должна противиться его приставаниям. Пусть он ведет себя с тобой только как брат. Так будет правильно. На вторую ночь ему можно по-дружески поцеловать тебя, обнять, когда ты спишь. Только на третью муж может сделать все.

Она принялась объяснять, приводить много практических подробностей и очень удивилась, когда увидела, что эта совсем юная девушка хладнокровно, глазом не моргнув, слушает подробнейшие натуралистические описания. Мариата с важным и серьезным видом поблагодарила Лейлу и в знак дружбы надела ей на смуглое запястье один из самых красивых своих серебряных браслетов. Потом Лейла по секрету рассказывала Нофе и Йехали, что Мариата представила, что ее ждет, испугалась и задрожала, как молодая газель при виде охотника.

Счастье Мариаты омрачало только одно. Рядом не было родственников, готовых разделить с ней радость. С заданием разыскать ее отца и братьев были посланы гонцы в сторону южных караванных путей и на восток, в направлении Бильмы. Всех путешественников, проходящих через селение, подробно опрашивали, не встречали ли они где на пути родичей Мариаты. Некоторые торговцы, державшие путь из Зиндера в Тимбукту, сообщали, что на городском постоялом дворе, где они провели несколько ночей, ходили разговоры про какой-то караван, возвращавшийся из соляных копей Бильмы, в котором был отец с двумя сыновьями. С этим караваном в пустыне Тенере якобы случилось несчастье, но никто не мог вспомнить, как звали этих людей. Поскольку такое бывает со многими торговыми экспедициями, никто этих слухов близко к сердцу не принял. Однако Мариата, стараясь не показывать тревоги, наконец-то набралась смелости и пошла к женщине-кузнецу, чтобы та объяснила, что могут означать эти слухи.

Она нашла Тану на краю селения в тени огромного тамариска. Та что-то мастерила, сшивая разноцветные, яркие, как свежие фрукты, куски кожи. Мариата не могла понять, что это такое. Ей не часто приходилось видеть столь красивые вещи со сложным узором и декоративной каймой. Она глаз не могла оторвать от этой поделки.

Тана встретила ее тяжелым взглядом. С той самой ночи, когда была свадьба Хедду и Лейлы, они ни разу не разговаривали.

— Дорожная сумка, — сказала женщина-кузнец без всяких предисловий, подняла свое изделие повыше, и бахрома на нем затрепетала. — Тебе она очень пригодится.

— Мне?

— Тебе предстоит долгое путешествие.

Мариата призадумалась. Уж не собирается ли Тана снова принудить ее к отъезду? С другой стороны, Мариата ведь сама предложила Амастану после свадьбы отправиться в Хоггар, чтобы сообщить о своем замужестве родственникам, последним представителям уважаемого рода матери, и перезимовать с ними в безопасности под защитой холмов, возвышающихся за Абалессой. Она очень хотела показать любимому человеку горы, в которых выросла, их острые вершины, багровеющие на закате солнца, прохладные тенистые озерца, где круглый год сохраняется вода. Амастан отвечал вежливо, но уклончиво. Он не сказал, что думает по этому поводу, но Мариата понимала, что его мысли сейчас о войне, а вооруженные столкновения происходили все ближе. Но даже если и так, она была уверена, что после свадьбы сможет убедить мужа.

Поэтому Мариата не стала спрашивать у Таны, что все это значит, а задала вопрос, с которым пришла:

— Ты можешь погадать мне и сказать, видишь ли моего отца и братьев среди живых?

Острые глазки Таны буравили девушку с такой силой, что ее взгляд, как копье, будто пронзал самое сердце.

Наконец женщина-кузнец вздохнула, отложила работу и позвала:

— Пойдем.

В полумраке кузницы Тана заварила чай, положив туда травы техергеле, тинхерт и еще какую-то, которой Мариата не знала. Затем Тана отколола несколько кусочков от сахарной головы, бросила их в чайничек, размешала, потом встала и налила чай в стакан, как это делает мужчина, пуская струю с большой высоты. На золотистой жидкости образовалась такая же пена, как в водопаде зимой.

— Ты должна выпить три стакана. В первом чай крепкий, как сама жизнь, — сурово сказала Тана, села напротив и подтолкнула стакан, стоявший на подносе, поближе к ней.

Мариата выпила его до дна, смакуя вкус и аромат трав.

Тана снова наполнила стакан.

— Второй стакан сладок, как любовь. — С этими словами она посмотрела на Мариату ненавидящим взглядом.