Джейн Джонсон - Дорога соли

Туареги. Наконец-то я вспомнила, где видела это слово. В бумагах отца. Он указывал на возможное происхождение амулета.

По моему телу побежали мурашки.

Весь день я будто слышала чей-то негромкий, едва бормочущий голос. Кто-то долго пытался мне что-то втолковать, но я не могла понять ни слова. То ли этот голос раздавался как бы из соседней комнаты, то ли звучал где-то у меня за спиной, то ли слишком тихо или на чужом языке. Порой я ловила себя на том, что уставилась на колонку всегда понятных цифр так, будто передо мной иероглифы или буквы финикийского алфавита, не в силах разобрать ни строчки.

Вернувшись домой, я включила ноутбук и посмотрела расписание авиарейсов в Марокко. За границей я не была уже несколько лет. Во-первых, боялась самолетов, а во-вторых, с кем было летать? Ив развелась совсем недавно. А до Африки о-го-го…

«Гораздо ближе, чем ты думаешь». Голос, похоже, теперь прозвучал так, будто источник его находился где-то в комнате. Я помотала головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и принялась отмечать самые удобные рейсы. Покончив с этим, открыла коробку и достала бумаги отца.

Описание захоронения в районе Абалессы.

«Абалесса (22° 43,60' северной широты, 6° 1,0' восточной долготы, высота 3000 футов) расположена почти в самом центре великой пустыни. Местность пересеченная и скалистая. Захоронение обнаружено в 1925 году Байроном Кун де Пророка, [23] Байрон Кун де Пророка — известный археолог. и поначалу его легко было не заметить, приняв могильник за беспорядочную кучу камней, так называемый реджем, которые часто встречаются в Сахаре. При первых раскопках обнаружилось большое надгробное сооружение более 80 футов в продольной оси и 75 футов в поперечной, построенное с использованием древнейших технологий кладки каменных стен без раствора с тщательным подбором и точной подгонкой камня. Несимметричность строения и грубость стиля говорят не о римском происхождении сооружения, как предполагалось до сих пор, а о берберском (см. замечания ниже).

В пределах внешних стен находятся переднее помещение и еще несколько различных по размерам, в самом большом из которых найдена гробница.

По свидетельству очевидцев, останки царицы пустыни были обернуты в кожу красного цвета, украшенную золотой фольгой. Царица лежала, подогнув колени к груди, на распавшихся на фрагменты деревянных погребальных носилках, перетянутых плетеными шнурами из крашеной кожи и ткани. Голова царицы была покрыта белой вуалью с тремя страусовыми перьями. В ушах были изумрудные серьги, на одной руке девять золотых браслетов, а на другой восемь серебряных. Вокруг лодыжек, шеи и талии лежали рассыпавшиеся бусины из сердолика, агата и амазонита.

Эти подробности убеждают в том, что останки принадлежат женщине весьма знатного происхождения. Сотрудники Этнографического музея профессора Морис Рейгасс и Готье полагают, что в данном захоронении находятся останки легендарной царицы Тин-Хинан.

Тин-Хинан ( букв, „та, что владеет шатрами“) — прародительница и духовный вождь кочевого народа пустыни, который называет себя кель-тагельмуст (народ покрывала) или кель-тамашек (народ, который говорит на языке тамашек). Арабы называют их туарегами. „Туарег“ — слово арабского происхождения и, по мнению некоторых, означает „отверженные Богом“, поскольку эти кочевники яростно сопротивлялись исламскому завоеванию XVIII века. Согласно легенде, Тин-Хинан вышла из региона Тафилальт на юге Марокко, заселенного берберами, и одна или, по другой версии легенды, со своей служанкой Такамат прошла тысячу миль через всю пустыню и вышла к Хоггару. Там она и основала свое племя. Ей дали титул „таменокальт“ — форма женского рода от „аменокаль“, в берберском языке образуется от мужского прибавлением к началу и концу существительного звука „т“. Туареги до сих пор называют ее „наша матушка“. Представители благородных семей у туарегов утверждают, что могут проследить свою родословную непосредственно до царицы.

Среди погребального инвентаря Байрон Кун де Пророка обнаружил деревянную чашу для верблюжьего молока. В ее основании был отпечаток золотой монеты с именем императора Константина II (337–340 гг. н. э.). Характер захоронения не имеет никакого отношения к мусульманским погребальным обрядам. (Ислам был принесен в этот регион с востока арабами в VIII веке.) Была обнаружена также прекрасно сохранившаяся глиняная лампа распространенной римской конструкции, покрытая копотью, что говорит о том, что ею часто пользовались. Экспертиза датировала эту лампу III–IV веками. По этим деталям мы можем с определенной уверенностью утверждать, что захоронение произведено не ранее IV века н. э., в эпоху поздней Римской империи.