Джейн Джонсон - Дорога соли

Я спустила ноги с кровати и ощутила странное чувство раздвоенности, будто находилась не только здесь, но и где-то совсем в другом месте. Я отдернула шторы. Лондонское солнце, лучи которого упали на меня, показалось таким же тусклым, как лампочка в двадцать пять ватт по сравнению с другой, в сто ватт. В метро по дороге на работу впервые за много лет мне вдруг пришло в голову, что на тоннель, по которому мы мчимся с неестественной скоростью, сверху давят миллионы тонн камня, земли, систем канализации и зданий. Пытаясь избавиться от этой не очень приятной мысли, я стала разглядывать стены вагона. В глаза бросилась реклама, предлагающая совершить турпоездку в Марокко: силуэты верблюдов на фоне песчаных дюн. Перелет до Марракеша стоил недорого. На станции Найтбридж в вагон вошла группа иностранок. Они стояли, покачиваясь в такт движениям поезда, и в щелях черной ткани никабов, [22] Никаб ( араб. покрывало) — мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз. закрывающих лица, виднелись только глаза, подведенные сурьмой. Одна из них посмотрела на меня в упор, что-то сказала своим спутницам, и все повернули ко мне головы.

Меня это очень смутило. Я схватила «Гардиан», оставленную кем-то на сиденье, и наугад открыла страницу. В глаза бросился абзац из новостей: «Четверо работников французской ядерной компании „Арева“ похищены и объявлены заложниками группой, называемой „Борцы за свободу туарегов“, отколовшейся от организации „Нигерийское движение за справедливость“».

«Туареги» — я глаз не могла оторвать от этого слова. Я встретила его в первый раз, для моего уха оно звучало чуждо, но тем не менее, как это ни странно, казалось мне знакомым. У меня было чувство, что где-то я уже его слышала, причем совсем недавно. Оно значило для меня что-то важное, но дырявая память никак не могла подсказать, с чем это связано. «Представитель группы заявил, что все четверо заложников находятся в добром здравии и содержатся в Аире, на территории Нигера, в самой зоне конфликта». Я вдруг отчетливо вспомнила, как моя мать рассказывала про огромные запасы урана, обнаруженные в Нигере, тогдашней французской колонии. Мол, именно это месторождение дало возможность Франции стать ядерной державой. Ах да, Нигер. В голове зазвучал ее вялый голос, произносящий два долгих незнакомых слога: «Нии-джаир». Мой дедушка по материнской линии большую часть своего огромного состояния заработал именно там, а также в других французских колониях. Он занимался добычей урана, или, как я однажды яростно бросила ему в лицо во время спора, когда была еще девочкой-подростком, «грабежом природных богатств Африки». Политический жар моего юного сердца совсем скоро уступил место внутренней, личной тоске и тревоге, а потом и пугливому, осторожному консерватизму, который привел меня к изучению бухгалтерского дела и к моей нынешней безмятежной карьере, положительной во всех отношениях. Я на мгновение почувствовала дрожь стыда и продолжила читать.

«Там, где когда-то наши племена гоняли стада крупного рогатого скота и пасли верблюдов, теперь не осталось ничего, лишь безбрежный индустриальный пустырь. Никто не спрашивал нашего позволения, никто не платил нам за это. У нас отняли наши земли, все средства к существованию, а наших детей лишили наследства. Наш народ живет в нищете. Заложникам не причинят вреда. Мы хотим лишь привлечь внимание мировой общественности к данной проблеме и заставить мир выслушать нас. Нам не нужны ваши атомные бомбы и шахты. Мы хотим лишь свободно жить на земле наших предков».

Статья заканчивалась напоминанием о том, как британский премьер-министр Тони Блэр в своем докладе 2002 года, позже названном хитрым досье, утверждал, что Саддам Хусейн собирался в огромных количествах закупать у Нигера уран для создания оружия массового уничтожения, что и явилось основным оправданием нанесения упреждающего удара по Ираку. Была приведена совсем маленькая и неразборчивая карта этого района. Я нахмурилась и стала всматриваться в нее, ощущая в затылке какое-то сверлящее беспокойство. Наконец, не в силах сосредоточиться и прочитать названия мест, напечатанные крохотным шрифтом, я перевернула страницу и стала просматривать разделы, посвященные искусству. Вдруг именно там я увидела фотографию, словно подброшенную какой-то злой силой, решившей совсем меня доконать. Была снята группа мужчин с закрытыми покрывалами лицами, намотанными так же замысловато и тщательно, как и у тех людей, которых я видела во сне. Заголовок гласил: «Блюзмены пустыни открывают месторождение золота», а под ним шла хвалебная статья, посвященная новому диску, записанному группой музыкантов из племени туарегов, называемой «Тинаривен».