Джейн Джонсон - Дорога соли

Что это был бы за переход — настоящее испытание на выносливость и решимость, к тому же невозможное без знания местности. А ведь мы находимся все еще лишь на северной границе этой величайшей пустыни в мире. Даже представить трудно, как торговцы, пересекавшие пустыню с грузом золота и слоновой кости, соли и страусовых перьев, ухитрялись не погибнуть в таких местах. Потрясающие, по-настоящему мужественные люди, истинные герои. Но потом я вспомнила, что золото, слоновая кость, соль и птичьи перья — не единственный товар этих героев. Из районов, окружающих Сахару, они гнали на продажу тысячи рабов.

Я обернулась к Лаллаве и увидела, что она смотрит прямо на меня.

— Бидд! — вдруг произнесла старуха.

Таиб осторожно поставил ступню на педаль тормоза, нажал, и машина медленно остановилась. С озабоченным видом он обернулся к Лаллаве, что-то спросил, и она ему быстро ответила. Таиб задал еще один вопрос, на этот раз горячая реплика тоже не заставила себя ждать. Похоже, ей срочно нужно было остановиться, чтобы сходить по нужде. Я внутренне застонала, тут же упрекнула себя за свой европейский эгоизм, отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. После кондиционера в кабине перемена температуры меня потрясла. Несколько первых секунд мне казалось, что ноздри мои вдыхают чистое пламя. Палящее солнце било по голове, словно кузнечный молот. Я помогла Лаллаве выйти в это пекло и поморщилась, когда вся тяжесть моего тела пришлась на поврежденную лодыжку. Старуха стояла, слегка покачиваясь, закрыв глаза и подняв лицо к небу. Солнце играло на ее украшениях и маслянистом отливе синего одеяния. Потом она шагнула вперед.

Я немедленно обняла ее за талию, чтобы поддержать, но Лаллава оттолкнула меня и повторила несколько раз:

— Охо, охо!

С трудом волоча ноги, вспахивая песок носками кожаных туфель без задников, она зашагала вперед, но совсем не так, как ходят слепые, вытянув руки вперед для равновесия и опасаясь не наткнуться на препятствие. Так выглядит человек, который с большими усилиями, но решительно пробивается сквозь снежную бурю.

Я двинулась было за ней, но Таиб схватил меня за Руку.

— Не трогайте ее. Она должна это сделать без помощи. Не упадет… А если и так, то ничего страшного, песок не твердый. Пусть идет. Лаллава сама этого хочет.

Мы наблюдали за ней с безопасного расстояния, а она вдруг остановилась и опустилась на колени. Я бросилась к ней, уверенная в том, что старуха обессилела и упала, но в эту минуту Лаллава неожиданно запела. Неземная мелодия дрожала в воздухе, как трель какой-нибудь райской птицы, и у меня перед глазами вдруг возник образ купающихся в ярких лучах солнца ласточек, серые перышки которых сверкали золотом. Просто мороз по коже.

Были ли слова ее песни именно такими или все это мне только послышалось, показалось? Я не знаю этого и поныне, зато уверена в том, что, когда последние звуки песни умолкли, я опомнилась и увидела, что сжимаю в руке амулет так крепко, что его острые грани оставили на ладони красные рубцы.

Я повернула голову к Таибу, по щекам которого текли слезы. Он не скрывал их, не делал попыток сдержать. Они капали на нижнюю часть тюрбана под подбородком, оставляя в складках темные пятна. Я снова обернулась к Лаллаве, лежавшей на песке.

— Что это она делает? — шепотом спросила я.

Таиб, не отвечая, подошел к ней, встал рядом на колени и взял ее руку. Я услышала, что они обменялись тихими фразами. Потом он встал и прошел мимо меня к машине. Обратно Таиб шагал с рулоном какой-то белой ткани под мышкой. Он жестом попросил меня сесть на песок, сам сел рядом, постелил ткань себе на колени и уставился в пространство, словно чего-то ждал.

Солнце палило немилосердно, небо было почти белым от жары, а под ним раскинулось бесконечное море песка, непрерывно меняющаяся палитра всевозможных оттенков серого. Казалось, весь мир накрыла полная тишина, только кровь ритмически пульсировала у меня в ушах. Я зачерпнула горсть песка. Он был такой горячий, что больно жег кожу в тех местах, где острые грани амулета оставили свои следы, поэтому я пропустила песок сквозь пальцы. Несчетное число крохотных песчинок! Они некогда образовались из каменных глыб и тысячи лет назад таинственным образом были перенесены сюда ветрами пустыни. Время словно замедлило свой ход, почти совсем замерло. Я смотрела, как они падают вниз, песчинка за песчинкой, и смешиваются с миллиардами остальных, снова зачерпывала их и пропускала сквозь пальцы. Я делала это, словно повинуясь чужой воле, словно у меня не было ни сил, ни желания остановиться. Это занятие помогало сдерживать поднимающийся в груди страх.