И. Грекова - Пороги

И еще одна немаловажная радость: новый техник пришел в отдел, Владик, Владилен Бабушкин. Вот это — приобретение, не чета Картузову! И руки золотые, и голова. Рыжие волосы торчком («Пламя Парижа», — сказал кто-то), улыбка белозубая, заразительная. И как только удалось его подманить? На любом заводе заработал бы вдвое. Впрочем, он, холостой, заработком особенно не интересовался. Соблазнила его кибернетика, которой он увлекался с детства. Прочитал множество книг, не всякий специалист так начитан, а вот с вузом не повезло: два раза срезался на вступительных, и оба раза — по математике. Не очень-то этим огорчался, ручная работа больше была ему по душе. В отделе он кочевал из лаборатории в лабораторию: то там поможет, то здесь.

По-настоящему он увлекся идеей преобразователя — последнего детища Анны Кирилловны. Видно, очень уж свежа была в его памяти мука мученическая алгебраических действий, которых он никогда не мог довести до конца: терпения не хватало. Преобразователь, надеялся он, избавит человечество от этого проклятия. Пока что успехи машинного алгебраиста были скромные (дальше доказательства общеизвестных формул типа квадрата суммы дело не пошло), но лиха беда начало! Словом, настроение у Анны Кирилловны было прекрасное.

У входа в институт ее ждал Гоша Фабрицкий с голодным блеском в глазах.

— Ну как?

— На этот раз все в порядке. Ошибочки самые пустяковые, я их уже исправила. Считай, что работа сделана. Можешь отдавать печатать. Поздравляю!

Анна Кирилловна повисла на Гошиной шее. Он, крякнув, приподнял от земли ее тучное тело, она заболтала в воздухе ногами и уронила в лужу один башмак. Гоша опустил ее, поставил на одну ногу в позе аиста, извлек башмак из лужи, обтер его своим носовым платком и надел на вторую ногу своего научного руководителя.

Окончательно утвердившись на двух ногах и издав несколько восторженных восклицаний, Анна Кирилловна отдала папку с диссертацией Гоше и вместе с ним вошла в институт.

Гоша, шагая через две ступени, помчался в машинописное бюро, а она с радостной одышкой стала подниматься по лестнице. За спиной она чувствовала что-то вроде крыльев. В лаборатории, прослушав сбивчивый отчет Коринца о новых кознях читающего автомата, она подошла было к Владику Бабушкину, но тут ее позвали к телефону. Оказалось — Фабрицкий.

— Саша, ты только подумай, — закричала она. — Гошина диссертация кончена! Можно печатать!

— А? Очень хорошо, — отозвался Фабрицкий без особого энтузиазма. — Нюша, пожалуйста, зайди ко мне ненадолго. Я бы сам пришел, но у тебя там проходной двор, толком не поговоришь. Жду тебя.

Переваливаясь на ходу, Анна Кирилловна заспешила к Фабрицкому. Спешить-то ей как раз было нельзя. Врач-кардиолог сказал: «Все, что хотите, вам можно. Курить — пожалуйста. Выпить рюмочку — не запрещаю. Придет в голову, скажем… ну, это вам в голову не придет. Но все равно — можно. Единственное, чего вам категорически нельзя, — это торопиться». А сейчас она как раз торопилась к Фабрицкому, чувствуя по голосу: что-то неладно.

Саша вообще последнее время чем-то расстроен, а чем — не говорит…

Александр Маркович сидел мрачноватый, выпустил только полулыбки.

— Нюша, садись, есть разговор.

— В чем дело? Какие-то неприятности, да?

— Вроде. Не очень крупного масштаба, но все же… Прошу тебя, не волнуйся.

— За кого ты меня принимаешь? Я только по пустякам волнуюсь. Помнишь, на фронте: бомбы падают — не волнуюсь, а пропала пилотка — вне себя.

— Ну, ладно. Бомбы еще не падают. В сущности, я должен был бы тебе рассказать давно, но с меня взяли слово не разглашать. Видишь ли, с некоторых пор на меня стали поступать анонимки. Первая пришла в декабре. Вот, читай.

Фабрицкий вынул из «дипломата» «первую ласточку». Дятлова надела очки, прочла ее два раза.

— Какая мерзость! — сказала она наконец.

— Ну как, бомбы падают или пилотка пропала?

— Скорее пилотка. Я во гневе.

— А какая ты была тогда хорошенькая, в пилотке! — мечтательно сказал Фабрицкий. — Я, Нюша, был в тебя влюблен…

— А то я не знала! Женщина всегда такое знает.

— Кстати, я тебе не сказал, что анонимка напечатана на «Наири». — Анна Кирилловна свистнула. — Нюша, брось свои солдатские привычки. Привлекаешь внимание. Как ты думаешь, кто это писал? Явно кто-то работающий в нашем отделе. Или имеющий к нему отношение.

— Видимо, да. Здесь, между прочим, повторяются некоторые мои высказывания…

— Я заметил. Давно хотел тебе сказать: Нюша, будь осторожнее.