Маргарет Лоренс - Каменный ангел

— Мы ж обои фермерши из прерий, нам надо держаться вместе. А давайте вы будете звать меня Эльвой? Мне так привычней.

— Меня зовут Агарь.

— Вот и ладненько, Агарь. Увидимся утром.

Сколько лет прошло с тех пор, как меня называли по имени? Она ковыляет к своей койке.

— Доброй ночи, миссис Рейли, — говорит она. — Хороших снов, дорогая.

— Господь с вами, — сквозь сон отвечает гора.

Но вот свет выключен, и воцарившаяся тьма гасит разговоры между койками. Каждая из нас проживает свою ночь; одурманенные лекарствами, мы погружаемся в полудрему и плаваем в полной темноте, иногда всплывая на поверхность, где слышны голоса. Если посмотреть на яркий свет, а потом закрыть глаза, можно увидеть лазоревые и алые штрихи на черном фоне. Так же и голоса: они как обрывки воспоминаний, написанные маслом на тени. Я уже не боюсь их, как раньше. Теперь я знаю, откуда они. С дальних коек до меня доходит лишь невнятное бормотание. Соседние я знаю по именам. Я все перебираю и перебираю имена в памяти, стараясь запомнить. Миссис Рейли, миссис Доберайнер, миссис Жардин. Не могу вспомнить имя последней. И ведь знала же. Ида? Эльвира? Мужа ее зовут Томом, и у них была ферма во Фрихолде. Не спится. Сознание путается, но боль не дает спать.

— Сестра…

Я зову снова и снова, и наконец она приходит. Ох, не хотят к нам спешить молодые девчонки.

— Лекарство… Дайте хоть что-нибудь. Болит… вот здесь…

— О Господи, — вздыхает она. — Могу дать вам еще таблеточку, но про укол доктор не распоряжался, вы уж извините.

Нужны мне ее показушные извинения.

— Если б вы знали…

— Мне правда жаль, — говорит она. — Но я не имею права…

— Нет вам до меня дела. Не у вас же болит. Ох, посмотрела бы я на вас…

Я и сама слышу упрек в своем голосе, и мне за него стыдно. Но остановиться я не в силах.

— Плевать вы хотели на меня…

Она приносит таблетку. Я выхватываю ее у нее из рук, как будто она ни за что не отдала бы ее по доброй воле. Она подает мне воды и уходит. Боль стихает, но теперь мне не дает покоя совесть.

— Сестра…

— Я здесь. Что случилось?

— Простите меня за грубость…

— Да ладно вам, — невозмутимо говорит она. — Не берите в голову. Я привыкла. Постарайтесь заснуть.

— Хорошо-хорошо, — мне хочется порадовать ее, сказать ей что-то приятное. — Я постараюсь.

Я то отключаюсь, то снова просыпаюсь. Голоса жалобно стучатся в мое сознание, как листья в оконное стекло.

Ни об чем не волнуйся, Том

Матерь Божия, молись о нас ныне и в час смерти нашей

Mein Gott, erlӧse mich [24] Господь мой, избавь меня… (нем.)

Помнишь, Том? Я-то помню то времечко

Прости меня, что оскорбила Тебя, ибо я люблю

Erlӧse mich von meinen Schmerzen [25] Избавь меня от страданий моих… (нем.)

Брэм!

Последнее — почти крик. Только через некоторое время я осознаю, что крик был мой.

Я… где я? Мне надо в туалет, это единственное, что мне ясно. Где же этот чертов выключатель? И куда подевалась Дорис? Уже сколько ее зову, а от нее ни звука. Казалось бы, хоть ответить-то можно? Я стою у кровати и, держась за нее, продвигаюсь к выходу.

— Сестра! Сестра! — Кто это так пронзительно и испуганно кричит рядом со мной? — Скорей! Миссис Шипли вылезла из кровати.

Я стою посреди какого-то длинного прохода, а вокруг слышно ровное и шумное дыхание. Вдали свет. Надо идти на него.

— Скорей же, сестра. Она собралась на выход…

Сестра? Кто-то цокает ко мне. Я все вспоминаю.

— Куда же вы, миссис Шипли? Пойдемте, провожу вас обратно.

— Я просто хотела в туалет. Только и всего. Что в этом плохого?

— Все хорошо. Пойдемте со мной, я все сделаю. Берите меня под руку…

— Да не нужна мне ваша помощь… — Слабенькое раздражение в моем голосе совсем не передает всей моей ярости. — Я всегда все делаю сама.

— А вы разве никому в жизни руки не подавали? Теперь ваша очередь. Смотрите на это так. Настал ваш черед.

Она права. Нет причин чувствовать себя обязанной. Только многим ли за свою жизнь я протянула руку помощи? Вот в чем беда. Я помогала Дэниелу с правописанием. Мне оно давалось намного легче. Благодарности от него я не дождалась. Он обставлял все так, будто это он помогает мне, а не наоборот. Но отец верил мне, когда я ему рассказывала. Он знал, что Дэниел умом не блещет. Теперь я жалею, что рассказывала отцу. Но я ужасно злилась на брата: несправедливо, когда не получаешь должной благодарности за помощь.

Больше сил нет. Она укладывает меня в койку, накрывает простыней до самого подбородка. Я лежу, не шевелясь, и вдруг слышу голос соседки: