Франц Фюман - Избранное

И царица Иезавель возликовала в душе — это по ее приказу истребили в Северном царстве всех собак. Тогда тот, кто раньше обвинял Набота, теперь обрушился на пророка, изобличая его в неискренности перед троном и призывая за это побить и его камнями. Пророк же возразил, что его уста вещают только правду, чем вызвал насмешки придворных, увенчанных золотыми звездами, — ведь он напророчил царю сначала победу, а потом гибель, так что же считать правдой? Но пророк сперва промолчал, а потом рассмеялся. От этого смеха все содрогнулись; но не успел он еще умолкнуть, как явился палач. Он сразу выхватил из ножен свой меч, но Ахаб остановил его, сказав:

— Погоди-ка. Я свяжу его судьбу с моей. Пусть и он помолится за меня небесам. А обителью его покамест станет темница. Вернусь из похода с победой, он вновь взойдет на порог своего дома свободным человеком. Не вернусь победителем — он умрет.

Царица Иезавель кивнула в знак согласия, а царь про себя добавил: так я возобладаю над устами пророка!

Пророк стоял перед троном и молчал; солнечный свет заливал тронный зал; палач схватил пророка и повел его в темницу.

Царь Ахаб выступил в поход. Его войско вторглось в Южное царство. Но царь не ехал, как всегда, впереди своих воинов. Он послушался совета царицы и шагал среди лучников, одетый, как простой лучник, в кожаный жилет и кожаные башмаки, без короны, украшенной перьями, и без пурпурных знамен, но в окружении отряда верных телохранителей, прикрывавших его собою. Ахаб надеялся, что такой уловкой обеспечил свою безопасность. Он нес лук, рукоять которого была выточена из древесины семи кедров, а тетива изготовлена способом, хранившимся в величайшей тайне. Стрела, выпущенная из этого лука, летела на целую сажень дальше, чем из любого другого, и равных ему не было в целом мире. В луке и видел Ахаб залог своей победы.

Владыка Южного царства приказал нацелить оружие на повелителя Северного царства, полагая, что тот увенчан короной с перьями цапли и замыкает отряд знаменосцев. Но такого воина не было видно в рядах противника. Тогда властелин Южного царства посмеялся над северянами — мол, к нам пожаловало в туче пыли не войско, а стая бродячих собак, без командира и повелителя. Но пока он смеялся, его чуть не задела стрела — она пролетела на целую сажень дальше, чем летят обычные стрелы, а в ряды южного войска, оружие которого на таком удалении было бессильно, посыпались новые стрелы.

Тогда южный владыка выслал вперед отряд лучников; они встали перед копейщиками и послали сто сотен стрел в то место, откуда вылетали дальнобойные стрелы противника. Этот отряд полег под ураганом взвившихся в воздух копий северян, однако на его место встал второй, пославший еще сто сотен стрел, и те поразили насмерть всех, кто прикрывал Ахаба своим телом, а также всех, кто натягивал тетиву, и тогда одна стрела вонзилась в живот Ахаба возле правого бедра, прямо под печенью, и кровь потекла из раны пополам с желчью.

Тут Ахаб выронил лук и, шатаясь, побрел прочь с ратного поля, а войско, завидев, что стряслось с царем, растерялось и обратилось в бегство. Тут южный царь вновь рассмеялся и сказал:

— Бродячие собаки и есть! Спустите-ка на них собак! — Так с войском Южного царства вторглись в пределы Северного царства и южные собаки.

Царь Ахаб бежал в свою столицу. Но враг преследовал его по пятам, и он боялся, что во дворце его быстро обнаружат и прикончат. Поэтому он побрел на виноградник, некогда принадлежавший Наботу. Ворота были открыты настежь, плоды наливались соком; едва ступив внутрь, Ахаб рухнул на землю. Он хотел было уползти в пещеру, где виноградари хранили сыр и масло, и спрятаться там, но южные собаки догнали его, разорвали на части и стали лакать его кровь.

Когда враги ворвались во дворец, Иезавель приказала убить пророка. А сама облачилась в прозрачные одежды, в которых некогда привлекла к себе взор Ахаба, чтобы принять как можно лучше повелителя Южного царства и привлечь его к себе.

— Я слышу собачий лай, — сказал пророк, когда палач подступил к нему с мечом. — А ведь в Северном царстве собак больше нет. Значит, это собаки Южного царства.

— Они будут лакать твою кровь, — сказал палач.

Но пророк промолвил:

— Я слышу стенания старцев и плач обесчещенных жен. Их защитники пали на поле брани. Что толку в том, что и моя голова падет?

— Таков приказ, — ответил палач. Он помахал мечом, посмотрел, как тот сверкает, и добавил: — Я пришел к тебе с мечом. А меч — это меч. Что еще им делать, кроме как убивать?