Вдоволь насмеявшись, оба небожителя решили, что меньшим злом будет разрешить Василию ваять и дальше.
ИСТОРИЯ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Нежданное счастье
Ленивая грозовая туча, расположившись над Архипелагом Сказок, нежданно проснулась. Наверное, в тот день какая-то особая природная противность, прилетев из далеких несказочных мест, растворилась в утренней прохладе осеннего дня. Вот и настроение у тучи оказалось препротивным, ну просто до самой крайней отчаянности. Неудивительно, что туча вся как-то неосознанно расстроилась и заплакала о чем-то исконно своем, высоком и печальном. Тяжелые капли, сами не веря в нежданную радость движения, поспешили вниз. Ветер-странник, удивленный всем этим внезапно случившимся природным карнавалом несуразия, поспешил прочь. Туда, вдаль, сквозь быстро сгущающийся туманный плен, на просыпающийся от сказок таинственной и загадочной ночи материк.
Меж тем туман все больше окутывал Архипелаг Сказок. А его обитатели готовились к наступающему сезону дождей. Его ждали, но намного позднее.
Хорек Василий, который вроде бы наконец собрался в дорогу за очередным вдохновением исконного, природного свойства, с досады снял малиновый берет и бросил его в дальний угол. Не ждал он такого быстрого наступления времени мокрой стервозности. «Вдохновение приходит и уходит, — подумал Василий, — а мокнуть совсем не хочется». Творческий процесс — дело тонкое, подождет он сухой погоды. Да и случившийся внезапно туман — он тоже совсем некстати.
И лишь только одинокий скалозубый волк Никита совсем не переживал по поводу так не вовремя захныкавшей тучи. Он с вызывающим спокойствием и какой-то нездешней безмятежностью медленно и спокойно летел в сторону зияющих вершин Кантебрийских гор…
А ведь день начинался с обычной тягомотины и скуки, которая всегда приходила к Никите с очередной охотой. Никита уже давно не интересовался гонкой за обезумевшими лесными зайцами или разнокалиберными рогатыми и неуютно чувствовал себя в родной стае. А однажды, после долгого и неудачного преследования двух кантебрийских оленей, он просто вышел за пределы сумрачной чащобы. Оказалось, есть жизнь и за пределами леса. Она не была более сложной или легкой, она просто была другая. Охота, которая и раньше не особо привлекала волка, уже казалась далеким воспоминанием из прошлой жизни.
В этой новой жизни захотелось волку полетать. И не было никого, кто бы с высоты своего опыта сказал ему, что волки летать не могут. Он этого просто не знал. У него была удивительная легкость и уверенность, что все возможно. Поэтому, наверное, у Никиты все получилось.
Покружив немного над родимой чащобой, он вылетел за пределы леса и отправился в сторону далеких гор, затянутых мечтательной дымкой абсолютного колдовства нездешности.
А рядом с ним, невесело бормоча о некстати приключившемся тумане на каком-то странном, пернатом диалекте несуразности, летела серая ворона.
Озираясь по сторонам, она наконец дождалась, когда кончился лес. А потом мечтательно произнесла, внимательно вглядываясь в Никиту:
— Ты кто такой есть?
— Я волк, — привычно ответил Никита, — причем скалозубый.
— Так они же все давно вымерли, — искренне удивилась ворона. — Да и не летали они, эти волки. Они всё бегали да выли на луну. Вот и накликали беду климатическую…
— Вот видишь, — усмехнулся Никита, — все-таки не все. Иные вымерли, иные улетели от всех бед. А многие так и бегают где-то.
— Все одно, — не уступала ворона, — ты неправильный волк, иной. Это же против природы, чтобы волки летали. Это же явная несуразность.
— Сама ты несуразность. А природа — она намного мудрее и загадочнее наших представлений о ней. Просто каждый видит только то, что ему доступно.
— Ты сам-то понял, что сказал? — промолвила ворона. — Природа, она такая, какой я ее вижу. А сейчас я вижу мало, потому что туман. Вообще говоря, кто бы ты ни был, но если ты летишь, ты уже не волк. Ты, наверное, птиц.
Усмехнулся волк на редкое словечко «птиц», но ничего не ответил.
Под ними, сквозь туман, виднелась водная голубизна, казавшаяся бесконечной. Она навевала странную тоску.
— Вот ведь какая тоска, — произнес волк, — нет конца этому океану.
— Это как наша жизнь, — устало ответила ворона, — просто надо терпеть. Выбирать из двух зол менее мерзкое и противное. Не верить во всякие сказочные глупости.
— А как же сны? — спросил волк. — Мне снятся порой удивительные острова.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу