Дино Буццати - Загадка Старого Леса

— Да, правду, — ответил полковник. — Но почему ты завела об этом речь? Что тебе нужно?

— Верно, — пробормотала тень, — лучше говорить прямо: я собралась распрощаться с тобой.

— Распрощаться со мной? Как ты сказала?

— Я вынуждена распрощаться с тобой, — повторила тень, — и уйти, потому что ты покрыл себя позором.

— Позором? — воскликнул полковник. — Ты, видимо, имеешь в виду судебный процесс в лесу? Неужели ты всерьез восприняла эту дешевую комедию?

— Для нас, теней, не важно, кто вынес приговор — птицы или люди, — пояснила тень. — Ты признан виновным. Мы, возможно, слишком прямолинейны и понимаем все буквально, не стану отрицать. Но поверь, с такими вещами, как судебный приговор, не шутят. Я тень полковника Проколо и хочу оставаться ею впредь. В отличие от тебя, я по-прежнему верна себе. Ты сильно изменился, и теперь мы настолько разные, что вряд ли уживемся. Мне досадно не меньше твоего, честное слово, ведь мы были вместе пятьдесят шесть лет — целую жизнь, можно сказать; такие расставания даются с трудом. Но я приняла решение, пути назад нет.

Проколо молчал.

— Знаешь, я вернусь в казарму, — продолжила тень чуть погодя, — в наш полк; кажется, сто лет прошло с твоей отставки. Найду себе угол потемнее и гулять стану только ночью, чтобы никто меня не видел. Да, мне будет стыдно, если кто-нибудь спросит: «Эй, тень, где же твой хозяин? Куда запропастился господин полковник?» Господина полковника больше нет, вот что мне придется ответить, именно так, его саблю ест ржавчина, ну а о нем самом лучше не вспоминать вовсе.

Клянусь, мне горько оттого, что я вынуждена тебя бросить, — прибавила тень, — но пеняй на себя. Позволь сказать правду в глаза, я ведь вижу тебя насквозь. Проколо, ты всех настроил против себя, и не отыщется ни единого существа, готового прийти тебе на помощь, ты вырыл ров отчуждения и возвел вокруг себя неприступную ледяную стену…

— Замолчи! — оборвал ее полковник. — Никто еще не дерзнул говорить со мной так. Хочешь распрощаться — пожалуйста, в добрый путь, иди на все четыре стороны и не смей докучать мне.

И тень действительно ушла. Не веря, что это возможно, Проколо даже не удосужился взглянуть себе за плечо. Когда он наконец обернулся, тени простыл и след. Свет от лампы ровно ложился на пол и стены, словно тело полковника было из стекла.

Проколо вскочил на ноги, с беспокойством осмотрелся вокруг и выругался сквозь зубы. Потом кинулся к двери, вышел с фонарем на лестницу, шаря взглядом по стенам, точно в поисках чего-то.

— Подожди! Вернись! — крикнул он хриплым голосом. На нижних ступеньках он заметил свою тень: она гордо вышагивала, приосанившись, с военной выправкой, стелилась вдоль стены, и на боку у нее висела длинная шпага.

Догнать ее Проколо уже не смог бы. Он видел, как тень переступила порог и, оставив дверь распахнутой настежь, растворилась в ночи.

Он подошел к окну, открыл ставни и крикнул в темноту:

— И даже дверь закрыть не удосужишься?

Но тень, разумеется, продолжала идти своей дорогой.

На полковника навалилась усталость, он облокотился о подоконник и, подперев голову рукой, уставился в пол; он чувствовал, как все вокруг обволакивает строгая тишина старого дома, наполненная загадочными звуками. Так он и стоял, прислушиваясь к неспешному ходу времени, непостижимого времени, чья власть крепнет час от часу и которое, разрастаясь, вбирает в себя человеческую жизнь, поглощает годы и становится все необъятней.

Бенвенуто очнулся от забытья. Открыв глаза, он на миг опешил, когда увидел у кровати пятерых чудовищ. Собравшись с силами, он сел. Кошмары сразу засуетились и стали пугать его жуткими гримасами, напуская на себя отвратительный вид и демонстрируя все свое мастерство. Мышь перестала точить балку.

— Кого я вижу! — воскликнул Бенвенуто, тяжело дыша. — А вы не заставили себя долго ждать… Тогда, в первый раз, три года назад, вы меня здорово напугали, но теперь зря стараетесь. С тех пор многое изменилось. Так что отцепитесь от меня… Ты, с гадкой телячьей головой, хотел покусать мне спину, однако стало светать, и ты обмер от страха… Уходите, вы что, не видите, я болею, это просто срам — пугать меня сейчас… попробуйте лучше, если только хватит смелости, заглянуть к дяде Себастьяно, ну давайте, постучитесь к нему в комнату… а меня оставьте в покое! Проваливайте… ясно вам или нет? Я все равно не боюсь! Ну и наглецы… да неужто вам не стыдно, и как только совести хватило заявиться сюда, когда я болею?