Мириам Гамбурд - Рассказы

«Арте-культура», таким образом, делает политику. Тем, кто считает, что культура автономна от политики, советую смотреть «Арте» и убедиться в обратном. Палестинцы получили завидную трибуну. Не забывайте, речь идет об одном из лучших каналов европейского телевидения, отражающем и формирующем мышление передовых (без кавычек!) западноевропейских кругов. Больно…

Антисемитами, в традиционном смысле этого слова, их никак не назовешь. «Арте» любит евреев… мертвых.

Земной Париж не соответствует Парижу небесному — но реальности и не пристало походить на мечту. Действительность, случается, весьма бесцеремонно хлещет по щекам, но даже и тогда незначительный штрих-эпизод может заставить меня испытать любовное ликование.

…Я веду за руку двух прехорошеньких девочек. Одна, моя дочка Юдит, шатенка, вторая — дочь двоюродного брата (наполовину француженка) — блондиночка. Мы отправляемся посидеть в открытом кафе на Promenade des Anglais в Ницце. Девочки взбираются на кресла и молча и серьезно ждут лакомства. Обе глядят на море и болтают не достающими до пола ногами. Юдит выбрала мороженое из зеленого лимона с миндалем, Анн-Дебора — шоколадное с цукатами. Я, уставившись в меню, выдерживаю заранее проигранный с собой бой и решаю: сыр или сухую сырокопченую тонко наструганную колбасу — что же взять к бокалу бордо? Меню заверяет меня в том, что колбаса — стопроцентная Pur роrc. [17] Чистая свинина (фр.).

К нам подходит официант, смотрит на меня, на девочек, похожих друг на друга, но разномастных, заглядывает лукаво мне в глаза и шепчет, разгадав мою тайну: «Les fleurs de vos deux amours?» [18] Цветы ваших двух любовных романов? (фр.).

«Цветы», именно цветы, а не какие-то вульгарные плоды. Как он это замечательно, как по-французски сказал! Я испытываю такой прилив умиления, что заказываю и сыр, и колбасу вместе.

Потом официант почему-то кладет руку мне на плечо и трясет его: «Мадам, да проснитесь же вы, приехали!» Еврейское радио действительно находится вот в том доме, таксист прав. На торцовой стене здания граффити — огромными неровными буквами: «Sale juivs, 100 % роrc!» [19] Грязные евреи, 100 % свиньи! (ломаный фр.). Это нас, нас смеют так оскорблять?! Это мы, выходит, грязные! Глядите, три грамматические ошибки, получается что-то вроде «грязный еврейки». Ну, ясное дело, кто писал — приблудное отребье, обозленные безграмотные подонки общества! Конечно, как всегда, эта сволочь нас атакует! Отыскали виновных в своих бедах, нас отыскали, еще бы! Чернь фашиствующая!

«Успокойся, — говорю я себе, — вот ведь как они тебя задели. Успокойся — тебе предстоит выступать в открытом эфире. Ты ведь представляешь не только себя, но и группу израильских художников. Почему, собственно, группу — израильское искусство вообще. Неуместно сейчас скромничать, когда художники выставляются за границей, они — лицо страны. Да что страны — всего еврейского народа! Избранного и великого народа».

В радиостудии мне предлагают, пока я жду, послушать записываемую передачу. Речь идет об актуальных событиях: «Мы, французские евреи, не ответственны за действия израильского правительства, да, мы евреи, но мы являемся гражданами Франции…» — «Так прекратите же хотя бы грызню с мусульманской общиной в нашей стране и не драматизируйте события!» — «Простите, синагоги не горели во Франции со времен Холокоста! Ситуация достаточно драматична, вы не находите?» — «Вчера состоялась встреча главного раввина Франции с муфтием французских мусульман, она проходила в присутствии президента республики господина Жака Ширака. Встреча закончилась рукопожатием и поцелуем глав общин. Вам, французским евреям, не следует привносить во внутреннюю политику страны ближневосточные распри».

После беседы, которая продолжалась в том же духе, следовало сообщение о применении на корм скоту муки из костей коровы, зараженной бешенством. «Бешеная корова» и «Поджог синагог». Вопрос о том, что волнует французов больше, по-прежнему совершенно риторичен.

Письма, извещения, рекламные проспекты, счета, накопившиеся за время моего пребывания во Франции, посыпались из плотно набитого абонентного ящика, едва я открыла створку. Выхватила из груды несколько писем наиболее, как мне показалось, важных и принялась читать их здесь же, на почте.

«Сезанн, Роден, Гоген, Боннар, Ван Донген, Шагал, Сутин, Пикассо, Брак, Тулуз-Лотрек, Дюфи, Матисс, Камиль Клодель, Кандинский, Леже, Фужита, Ле Корбюзье, Цадкин, Вазарелли… и десятки художников, которые составляют сегодня славу и честь музеев во всем мире, были представлены публике в Salon d'Automne.