Мириам Гамбурд - Рассказы

Так вот, с Софой все получилось как раз наоборот. Она сделала великое открытие: тошнотворные безликие абстрактные цифры — это на самом деле деньги, звонкие желанные и очень конкретные. Случилось это, когда она по дороге в школу нашла сумку, и в ней — десять рублей и еще три рубля мелочью во внутреннем кармашке. На тридцать копеек было тут же куплено мороженное — какое вкусное! — и выпит стакан газировки с вишневым сиропом, потом она купила пирожок с ливером и, давясь, запихала его в рот. Любопытно, что девочка, едва ей перепадают случайные гроши, распоряжается ими также, как герой романа Гамсуна — покупает лакомства. Первым уроком была математика, и написанный мелом на доске пример неожиданно заинтересовал Софу. К десяти нужно было прибавить три и вычесть несколько дробей с общим знаменателем сто. Остаток в точности совпал с суммой денег, зажатых в ее грязном кулачке. Дальше на доске происходили страшные вещи: злые люди делили остаток (как это так «поделить»? это мое, почему делить?!). Жуткое пророчество не замедлило сбыться: в тот же вечер брат отобрал все до копейки и у нее на глазах разделил деньги с дружками. У Софы не осталось ничего кроме уверенности, что цифры — это деньги. Деньгам в ее жизни неоткуда было взяться, но ими стало возможно, как сказали бы сегодня, виртуально манипулировать. Арифметические действия превратились для девочки в тайную азартную игру.

Со временем у нее появились «сбережения» и их надо было пристроить. Процент в школе не изучали, и она сама изобрела его и выгодно «вложила» деньги.

Семья в числе первых уехала в Израиль. Эмиграция лишила многих профессии, статуса, регалий, счетов в банках, имений, корпораций, заводов, газет, пароходов…Каких еще пароходов лишила эмиграция конца шестидесятых годов советских евреев? Ну, пароходов, может быть, и не лишила, но всего остального — наверняка. Эмиграция как пар из той самой кастрюли вытолкнула семью вора из подвала и швырнула ее в нестройные ряды равных среди равных и даже, если хотите, равнее других. Ведь они были семьей погибшего в советских застенках… «диссидента?»— спросила чиновница, «да» — ответила Софа. Что значит «диссидент» она не знала, но уловила почтительную интонацию в голосе работницы Сохнута. Дурной запах, которым бала спеленута семейка, исчез: его вытравили солнце и новый свежий пот. Море и хорошая еда довершили дело.

У истории счастливый конец: Софа отслужила в армии, окончила престижный коммерческий колледж и работает директором банка на улице Эвен Гвироль в Тель-Авиве. Ее брат — крупный строительный подрядчик. Он, в отличие от своего отца, удачлив в воровстве и мошенничествах и изобретателен, а в отличие от матери, никакого позора никогда не ведал и не ведает. Коллеги считают его прекрасным предпринимателем и уважают за умение поставить зарвавшегося клиента на место. На постоянные жалобы о неполадках и текущих в новых домах крышах, он резонно отвечает: «Конечно, крыша течет, ведь был дождь». Брат женился на религиозной, сам стал религиозным и взял Господа Бога в подельники. Так что, если и рухнет какое-нибудь перекрытие по причине несоблюдения строительных норм — на то воля Божья. Главное — сиюминутная прибыль. Заручиться Высшим покровительством оказалось легче чем привлечь на свою сторону Софу — та категорически отказалась финансировать бизнес брата. С тех пор они не поддерживают никаких родственных отношений и даже не встречаются за праздничным пасхальным столом.

Ну а мать семейства, что с ней? Все замечательно — она пристроена в дорогой дом престарелых и может варить свой суп сколько захочет. «Откуда у Вас на ногах шрамы от ожогов?», — спросил врач. «А, шрамы? Что значит «откуда»? Когда мы с мамой бежали от немцев, земля аж прямо горела под ногами». Это было истинной правдой, только к шрамам отношения не имело. Соседке из комнаты напротив, иракской еврейке, она любит рассказывать на идише, которого та не понимает, какой богатой культурной жизнью она жила раньше и как любила ходить в театр, и та кивком головы одобряет эти рассказы. Все обитатели дома наслышаны о том, какие у нее хорошие дети, дружные, любящие. Они навещают ее каждый день. «Что значит — почему их здесь никто никогда не видит? Раньше, когда мы жили в отдельной квартире, так вы бы не посмели совать свой нос в мою кастрюлю».

Хорошие девочки из приличных голландских семей приезжают в кибуц на месячишко-другой поработать волонтерами на сборе апельсинов, самую малость вкусить израильской экзотики — и, случается, застревают здесь надолго. Они влюбляются в смуглых еврейских юношей, выходцев из стран Востока, и это переворачивает всю их жизнь. Ничего удивительного, молодые сефарды иногда чудо как хороши.