Ба Цзинь - Избранное

В закусочной днем обычно бывало тихо. Вот и сейчас здесь сидело всего только два посетителя. Никому не было до него дела. Подошел официант.

— Еще вина?

— Нет-нет, — покачал головой Вэньсюань, раскрасневшись, не замечая, что официант удивленно смотрит, как он перебирает листки письма и горестно вздыхает.

— Еще вина? — повторил официант, видя, что посетитель не собирается уходить.

— Принесите, — коротко ответил Вэньсюань.

И он снова стал пить, чувствуя сильный жар и головокружение. Мысли его витали где-то далеко. Вдруг ему показалось, что напротив кто-то сидит и, низко опустив голову, пьет водку. Присмотрелся — никого нет. «Померещился Боцин», — подумал Вэньсюань, протер глаза, но лицо Боцина с грустной усмешкой не исчезло. И со мной может такое случиться. Эта мысль заставила Вэньсюаня встать. Он расплатился и вышел на улицу.

Всю дорогу его преследовал образ Боцина, и он говорил себе: «Домой! Скорей домой!»

Дома он немного успокоился и стал писать письмо Шушэн. Мать что-то ему говорила, он машинально отвечал, словно не слыша ее.

Я получил твое письмо. Перечел его несколько раз. Могу лишь извиниться перед тобой за то, что отнял у тебя молодость. Чтобы искупить свою вину, возвращаю тебе свободу. Знаю, что в письме твоем нет ни слова лжи. Делай так, как считаешь нужным. Об одном только прошу тебя: прости меня!

Дела мои в конторе уладились. Завтра выхожу на службу. Денег больше не посылай. Нам с матерью хватит того, что я заработаю. Не беспокойся о нас. Будь счастлива!

Вэньсюань.

Он написал все это единым духом, и тут силы ему изменили. У него было такое чувство, будто он погребен под обломками огромного здания. Весь его мир рушился. Он уронил голову на стол и тихо застонал.

— Сюань, что с тобой? — испуганно бросилась к нему мать.

Он поднял голову, и мать увидела его залитое слезами лицо, а сам он, словно ребенок, твердил:

— Вот, прочти! — И он протянул матери свое короткое письмецо.

Мать прочла и все поняла.

— Я всегда говорила, что она не принесет тебе счастья. Потому что давно ее раскусила и знала все наперед.

Мать даже для виду не посочувствовала сыну, хотя ей за него было обидно, и в душе только радовалась.

Письмо Шушэн было как камень, брошенный в воду — сначала на поверхности появляются круги, затем вода успокаивается, а камень стремительно идет ко дну.

Вести от Шушэн приходили теперь все реже — раза три в месяц. Они были короткие. О себе она ничего не писала, только справлялась о здоровье Вэньсюаня и сына, об их жизни. По-прежнему присылала деньги, хотя он просил этого не делать. Он их не возвращал, как требовала мать, но и не тратил, а клал в банк. Он спрашивал, как живет Шушэн, она обходила этот вопрос молчанием или отделывалась короткими «занята», «хорошо». Он терпел, не желая быть назойливым.

Теперь у него был заработок. На другой день после того злополучного письма он вышел на работу. Новый управляющий и в самом деле оказался человеком добрым, очень деликатно поговорил с Вэньсюанем, даже выразил ему сочувствие. Сослуживцы, хоть и не пришли в восторг при его появлении, все же встретили приветливо, не говоря уже о Чжуне. Вэньсюань был доволен, и теперь даже переводы деловых бумаг с их тяжеловесным стилем не вызывали у него больше отвращения.

В доме было по-прежнему пусто и тоскливо. Только приезд Сяосюаня по субботам и воскресеньям вносил некоторое оживление в их скучную жизнь. Вэньсюаня не покидало ощущение, что он доживает последние дни. Он лишился теперь единственной радости — делиться с Шушэн своими мыслями. Не принесла ничего доброго и весна.

А лето сулило еще большие страдания. Здоровье его резко ухудшилось. Он и сам не знал, благодаря какой силе еще держится на ногах. По вечерам поднималась температура, ночью он потел, мучили одышка и сухой кашель, нередко с кровью, теперь болела вся грудь, не только левая ее часть. Постепенно он примирился со своей болезнью и безропотно выносил страдания. Исход был давно предрешен, на этот счет у него не осталось никаких иллюзий. Даже капитуляция Германии не принесла радости. Равно как и грядущее поражение Японии. Он уподобился дряхлому рикше, который, выбиваясь из сил, тащит тяжело груженную повозку и не знает, когда довезет ее до места. А как только разгрузит, тут же забывает, какой долгий прошел путь. Так и Вэньсюань, медленно, шаг за шагом будет толкать свою тележку, пока не иссякнут силы. Развеялись в прах все его мечты и надежды.