Ба Цзинь - Избранное

— Но его мать хочет, чтобы он учился в частной. В прошлом году он не очень удачно сдал экзамены, и Шушэн потратила немало сил, чтоб уладить дело.

«Я ни за что не нарушу ее желания», — подумал Вэньсюань.

— В таком случае напиши ей, что денег не хватает, пусть найдет выход из положения.

— Ладно, — как-то неопределенно проговорил Вэньсюань.

— Мне кажется, что Сяосюаню лучше жить дома. Нам не было бы так одиноко.

После некоторого раздумья Вэньсюань ответил:

— Сяосюань недавно писал, что каникулы проведет у товарища, который живет недалеко от школы. Они будут повторять пройденный материал. Зачем же звать его домой?

— Тебе будет веселей с ним, — стоял на своем мать.

— Ребенку лучше быть от меня подальше, он может заразиться, — печально произнес Вэньсюань.

— Ладно, будь по-твоему, — сказала мать, стараясь скрыть душевные муки. Она подошла к окну, но снова повернулась к Вэньсюаню: — Не мучай себя мыслями о болезни, сынок, ты так еще молод.

— Ладно, мама, не беспокойся, — кивнул он в ответ.

— Я другой жизни не знала — привыкла. А тебе трудно, — вырвалось у нее.

— Ничего, надеюсь, ты доживешь до лучших дней. Вот кончится война, придет победа, наступит счастливая жизнь. — Он сказал «ты», а не «мы», потому что знал, что обречен.

— Когда все это будет? — взволнованно проговорила мать. — Правда, сосед со второго этажа, которого я нынче встретила, сказал, что в этом году. Но год только начался, и вообще не известно, победим ли мы?

— Жаль мне тебя, мать! Тебе много лет, а о чем приходится думать?! Сейчас японцам туго, думаю, мы продержимся, — грустно усмехнулся Вэньсюань.

— Да-да. Совсем недавно говорили, что японцы захватили Гуйян, все были в панике, а сейчас они отступили. Но богачи по-прежнему процветают, позахватывали ответственные посты, ведут торговлю. Я уже не говорю о таких, как управляющий Чэнь, то есть главный управляющий.

— Они тоже доживут до тех дней, — усмехнулся Вэньсюань.

— Значит, когда придет победа, им опять будет лучше, чем другим? — гневно проговорила мать.

— Увы, что поделаешь.

На этом разговор закончился.

Даже солнце не могло согреть эту большую холодную комнату, время будто остановилось. Двое, мать и сын, безучастные ко всему, молча смотрели друг на друга. Он сидел в кресле, пряча руки в рукава. Отяжелевшая голова клонилась книзу. И весь он как-то обмяк. Мать в полном унынии сидела у стола, подперев рукой щеку, глотая слезы. Мимо бесцеремонно бегала крыса, но у них даже не было сил ее прогнать. Комнату постепенно окутывал мрак, но еще темнее было у них на душе. Холод из-под пола подбирался к ногам.

— Пойду приготовлю поесть. — Мать медленно поднялась.

— Рано еще, погоди.

Она послушно села, погрузившись в раздумье. Вскоре совсем стемнело. Мать опять поднялась.

— Ну, я пойду.

— Я помогу тебе!

— Не надо, я сама.

Лучше немного подвигаться, чем сидеть сложа руки. Он пошел вслед за матерью. Они приготовили ужин и принялись за еду. Хотя есть не хотелось. Поужинав, убрали посуду, обменялись несколькими словами и опять замолчали. Все темы были исчерпаны.

Часы показывали семь. Как рано еще! С трудом дотянули до половины девятого, затем мать ушла к себе, а он лег в постель.

Пришла зима. Дни один от другого отличались только тем, что сегодня, например, отключали свет, а завтра нет. Время от времени ночевал дома Сяосюань, и тогда в комнате становилось веселее. Хотя мальчик был несловоохотлив и почти никогда не улыбался. Бывало, что Вэньсюань ложился пораньше, а мать чинила одежду; иногда она рассказывала ему много раз слышанные истории.

Все чаще Вэньсюань впадал в отчаяние. Лишь изредка ему становилось лучше. «Ничего я не могу делать, только есть и пить», — думал он, покорившись судьбе. Единственное избавление — смерть. Но мысль о ней вызывала дрожь. Ему казалось, что он уже чувствует, как по телу его ползают черви. И несколько дней он гнал от себя эту Страшную мысль. Мать не могла его утешить, потому что с ней он никогда не говорил о смерти. Короткие весточки жены тоже не приносили успокоения, хотя она постоянно справлялась о его здоровье. Она по-прежнему была очень занята. В каждом письме спрашивала о свекрови, но, несмотря на его просьбу, письма ей не написала — «очень занята». Вэньсюань чувствовал, как растет стена между ними. Однако матери ничего об этом не говорил.

Зима прошла как дурной сон. Наступила весна. Теплый ветер разогнал густой туман. Повсюду с надеждой обсуждали вести с фронта. Но в жизни Вэньсюаня не произошло никаких перемен. Состояние его то улучшалось, то ухудшалось. Когда становилось лучше, он выходил подышать свежим воздухом, когда хуже — целыми днями лежал в постели. Мать, как и прежде, варила еду, убирала, готовила лекарства. Раз в две недели приезжал Сяосюань, рассказывал о школе, внося разнообразие в монотонную жизнь, но после его отъезда комната казалась вымершей. Шушэн писала раз в неделю и раз в месяц переводила деньги. В ее коротких письмах Вэньсюань старался прочесть между строк, понять, что у Шушэн на сердце, его мучило беспокойство. Но она без конца твердила, что занята. Он ей писал часто, стараясь не сообщать о плохом и несколько приукрашивая действительность. Письма были его единственным занятием, они заполняли пустоту в жизни.