Лайза Джуэлл - Встретимся у Ральфа

К половине одиннадцатого созрел оскорбительный вывод, что Джемм со Смитом где-то шляются вдвоем, и Ральф, поджарив тост, перешел к позе номер три — лежащего-на-диване-уплетающего-тост-и-болтающего-по-телефону. Точнее, почти перешел — сколько ни напрягал мозги, не вспомнил никого, кому бы позвонить.

К тому моменту, когда Джемм и Смит наконец пришли, Ральф вернулся к первоначальной позе лежащего-на-диване-перед-теликом-с-ногами-на-журнальном-столике-и-сигаретой-в-зубах. Появлению блудных соседей предшествовали возбужденные голоса и смех, мгновенно погрузивший Ральфа в беспросветную тоску.

Вот они, сияют как новенькие медяки. Того и гляди бездыханными рухнут от блаженства.

— Привет, старик. Тяжкий вечерок выдался? — саркастически вопросил Смит.

Ральф был не в настроении сносить сарказм.

— Угу. Клаудия тянула на презентацию, но у меня сил не хватило. Решил перевести дух и отваляться после вчерашнего. А вы где пропадали? — Формула вежливости, только и всего. Плевать ему, если честно, где их носило.

— Да так, выпили с друзьями Джемм по стаканчику, а по пути домой завернули в ресторан. — Смит как бы ненароком обнял Джемм за плечи.

Ральф почувствовал себя изгоем.

— Понятно. А я тут передачу посмотрел — супер. Про акул-убийц. Одной брюхо вспороли, а там, представьте, останки четырех человек вместе с во— Жуть. Ну и конец — в акульем брюхе, — отозвался Смит.

Прикидывается, решил Ральф. Изображает интерес, а сам глаз не сводит с Джемм и забавляется с ее кудрями.

— Ванная кому-нибудь нужна? Хочу лечь спать, — сказала она, мягко, но решительно убрав руку Смита.

Ральф смотрел на нее с нежностью.

«Я знаю тебя, — хотелось ему сказать. — Весь день я провел с тобой, и теперь знаю все. Каждую твою мысль за последние десять месяцев, все места, где ты побывала, все блюда, которые перепробовала. Мне известно больше, чем Смиту! Я знаю, что у тебя уже год как не было парня, и что ты извелась без секса, но отвергла шанс переспать со своим старым другом Полом.

Знаю, что карри ты ешь минимум два раза в неделю.

Что ты далеко не так уверена в себе, как хочешь казаться, и что временами ты себя ненавидишь. Что тебя волнует мнение других людей о тебе, что ты впечатлительна, иногда до крайности, и тебе кажется, что твое хорошее настроение действует окружающим на нервы.

Знаю, как тебя изводят критические дни, что организм твой работает как часы (тридцатидневный цикл, с точностью до минуты) и что у тебя случаются проблемы с кишечником, из-за которых ты вынуждена по утрам жевать отруби.

Что каждый июнь обостряется твоя аллергия на пух.

Что ты считаешь себя двуличной, поскольку часто не можешь в душе справиться с неприязнью к людям. с которыми вынуждена любезничать.

И что ты выбрала Смита из-за подаренных цветов, твоих любимых. Мне бы, кретину, поднапрячься, приодеться бы, что ли; помощь предложить, а не трескать твои деликатесы за обе щеки и отчаливать на боковую.

Но главное, Джемм, я знаю твой сон до мелочей и понимаю, что ты не того выбрала. Судьбой тебе предназначен вовсе не Смит. Подумаешь, цветы купил. На диване-то сидел я, Джемм. Со мной ты должна быть, а не с ним».

КАК? Как он мог произнести все это вслух? Сказать — значит признать себя последним подлецом, читающим чужие дневники. Ральф смотрел на Джемм и видел перед собой не ту почти незнакомую девушку, что захлопнула утром входную дверь. Он весь день провел внутри нее, читал ее мысли. Смит провел с ней всего лишь вечер, общался с ее друзьями и спал с ней прошлой ночью. А ему, Ральфу, известны ее тайны, ее страхи, и он отчаянно тянулся к ней.

— Иди, иди. Лично я еще посижу, — ответил он.

— Ты первая. — Смит обеими руками притянул Джемм к себе.

— Ладно. Спокойной ночи, Ральф, приятных снов, до завтра.

— А поцеловать? — Ральф поднялся с дивана. Смиту можно ее обнимать, а ему, выходит, и прикоснуться не позволено?

— Запросто. — Джемм усмехнулась. Клюнув в щеку, повторила: — Спокойной ночи, Ральф.

— И тебе спокойной, Джемайма.

— Ну? Как тебе? — в возбуждении зашептал Смит, едва Джемм скрылась за дверью. — Твое мнение?

— О чем? — буркнул Ральф. Делать ему больше нечего, как только обсуждать со Смитом его победы на любовном фронте.

— О Джемм, конечно. Твое мнение о Джемм? Обо мне и Джемм? Ладно тебе, старик, уловил ведь, что к чему.

— Ну да, ну да. Мило, мило, все очень мило. — Ральф глянул на приятеля, понял, что тот не удовлетворен ответом, и добавил: — Куколка. Кудряшки и все такое. Симпатичная. Рад за тебя, Смитти, честно, рад.