Лайза Джуэлл - Встретимся у Ральфа

И ведь все сходит мерзавке. Подарки валятся как из рога изобилия, и никто из дарителей не ждет ничего взамен. С Карлом ей, во всяком случае, не повезло. Не на того напала. Уж он-то не позволит ей вот так запросто улизнуть в безбедное, удобное житье-бытье с денежным мешком. Тем более… тем более что она внаглую заявилась сюда, чтобы продемонстрировать свою власть над ним, чтобы доказать, что может смешивать его с грязью, рисоваться перед ним, трахать когда вздумается и вышвыривать из своей жизни будто старую тряпку, убить его дитя — а потом выскочить за хрена из Сити! Потому-то он только что и сделал это с ней. Едва переступив порог кабинета, сунул руку в вырез платья и так сдавил потными пальцами ее бесподобные сиськи, что она заорала от боли. Не обращая внимания на клацанье зубов о зубы и на ее отчаянное барахтанье, впился в рот, безжалостно всосал язык и задрал подол, как клещами сдавливая, сминая, терзая горячую плоть под трусами. А потом швырнул ей пальто и дернул на себя дверь. Проваливай. Больше я тебя не боюсь.

— Топай отсюда, шлюха. И не дай тебе бог еще хоть раз приблизиться к Шиобан. — Его колотило от злобы.

Именно. Шлюха. Дешевая потаскушка с кольцом на безымянном пальце. Пусть знает, кто она есть. Пусть убирается использованной по назначению уличной девкой, а не праведной, добродетельной невестой, которую из себя корчит. Эта дрянь тряслась от страха, выскакивая из кабинета с размазанной по лицу помадой и прелестями, кое-как прикрытыми стильной одежонкой. Карл добился своего. Раздавил ее свадебную сказочку, в пыль разнес. Отлично.

— Шабби, — сказал он час спустя, вернувшись домой и мало-мальски успокоившись, — давай родим ребенка. — Слова сложились сами собой и прозвучали будто бы по собственной воле, но, едва произнеся их, Карл понял, что очень хотел этого, больше всего на свете хотел.

— Ты же знаешь, Карл… — грустно шепнула Шиобан.

— Да, да, да. Я все знаю. Знаю, что нам придется нелегко. Особенно тебе. И все-таки давай попробуем. Давай постараемся. Теперь мы сможем себе это позволить… ну, ты понимаешь… обследования всякие, лекарства. Прошу тебя, Шабби. Я так хочу ребенка.

Карл стоял на коленях, прижимая ладонь Шиобан к своей груди.

— Пожалуйста… — Он уронил голову ей на колени. Шиобан, все еще растревоженную странным столкновением в клубе, просьба Карла застала врасплох. Казалось бы, точка поставлена много лет назад, когда врач объявил ей окончательный приговор: воспаление яичников привело к необратимому бесплодию. Потому-то в доме и появилась Розанна. Шиобан никак не ожидала возвращения детской темы: философски обдуманная и обсужденная, она философски же и была закрыта.

— А вдруг ничего не получится? На лечение нужны годы, а мне ведь уже тридцать шесть. Наверное, я слишком стара… врачи не любят таких матерей. Представь, сколько на все это уйдет сил и времени. По телевизору показывали… это так трудно, Карл. Мы можем и не выдержать, а ты для меня важнее, чем ребенок. Нет, страшно подумать. Надежды, ожидание, а потом опять…

— Пожалуйста, Шабби, ну пожалуйста. Шиобан опустила глаза, скользнула взглядом по черным волосам, мощной шее, крутому изгибу плеч, обтянутых яркой рубахой с гавайскими мотивами. «Я люблю его. Боже, как я его люблю». Пусть Карл будет счастлив, больше ей ничего не нужно.

— Ладно… посмотрим.

Руки Карла сомкнулись вокруг ее талии, он зарылся лицом ей в живот.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — донеслось до нее глухо. — Спасибо.

Поглаживая черные, жирные от геля волосы, Шиобан прислушивалась к неведомо откуда взявшемуся страху.

Давным-давно нужно было уйти, с опозданием сообразил Ральф. К чему весь вечер торчать дома в полном одиночестве? Клаудия приглашала на вечеринку по случаю презентации какой-то там туалетной воды — вот и двигал бы себе. Разумеется, все эти вечеринки — хуже ночного кошмара, и что с того? Зато бесплатные харч и выпивка плюс толпа рекламных красоток. Надрался бы в стельку и завалился к Клаудии, оставив квартиру в полном распоряжении любовничков. Так нет же, предпочел тешить свой эгоизм и мозолить глаза в надежде увидеть развитие событий. Весь вечер ждал скрежета ключа в замке, приняв к появлению соседей подходяще расслабленную позу — ноги на журнальном столике, дымящаяся сигарета в зубах, банка пива в одной руке, пульт в другой.

Часов в девять, утомившись сохранять одну позу — даже более чем естественную, — убедил себя, что другая, поза сидящего-за-кухонным-столом-с-газе-той-в-руках, ничем не хуже. К десяти изучил некрологи и страницу садовода, занялся кроссвордом, бросил, не отгадав ни слова, и вверг себя в глубокую хандру чтением объявлений о высокооплачиваемых вакансиях. Светит ли ему когда-нибудь… ну хоть когда-нибудь должность с ежегодным жалованьем в сто двадцать тысяч фунтов плюс служебный автомобиль плюс медицинская страховка плюс премия? Точно не светит. Ральф чувствовал, что хандра быстро перерастает в депрессию.