Иэн Бурума - Ёсико

Она все разглагольствовала о Чарли и Юле. Чарли любил Японию. Они встретились в гостях у архитектора Рихарда Нойтры, [55] Рихард Йозеф Нойтра (нем. Richard Joseph Neutra, 1892–1970) — австрийский и американский архитектор, один из родоначальников модернизма XX века. где Чарли развлекал гостей своей версией танца японских крестьян. А она пела японские народные песни. И была очень рада, что никто больше не просил ее петь «Китайские ночи». Она отказалась исполнять ее даже для японских поклонников в Лос-Анджелесе и Гонолулу, хотя ее много раз просили об этом. Вот почему будет так здорово сыграть вместе в фильме «Король и я». Все начнется снова, это будет возрождение, это будет начало карьеры Ширли Ямагути на мировой сцене…

— Юл наполовину азиат, ты же знаешь, — сказала она, когда чересчур расторопный официант убрал ее тарелку с наполовину съеденным стейком. — Когда мы встретились, нам обоим показалось, будто мы знаем друг друга целую вечность! Как и я, он гражданин мира, западный человек с азиатской душой. Представь себе, его настоящее имя — Хан, и он вырос в Харбине. Его отец был монголом, а мать — румынской цыганкой. Он пригласил меня на ужин в «Чарочку», русский ресторан. Сразу всплыло столько воспоминаний о доме, Маше, которая спасла мне жизнь, о фильме-призраке, который мы снимали в Харбине, о Дмитрии, о Харбинской оперной труппе…

Она замолчала и смахнула слезу мизинцем. Но не прошло и секунды, как слова ее вновь полились рекой:

— Потом Юл повез меня к себе домой в Санта-Монику, играл на гитаре и пел для меня русские песни. Он понимает мои чувства так, как никто до сих пор…

— И что же было потом?

Она хихикнула и шлепнула меня по руке:

— Сид-сан, ты такой несносный!

— О, дорогая, — только и сказал я.

— Однако, — пробормотала она, — боюсь, вам не стоит встречаться. Ты не поверишь, какой он ревнивый.

— Но… — начал я.

Она не дала мне закончить.

— Я знаю, — сказала она, — что ты мужчина другого типа. И что ты не интересуешься мной как женщиной, просто…

Вообще-то, я хотел сказать не об этом. Но решил все оставить как есть.

С тех пормы несколько раз общались по телефону, но в следующий раз я увидел Ёсико только по телевизору. Ее взяли в «Шоу Эда Салливана». Причем в самый нужный момент, поскольку пробы к фильму «Король и я» успехом не увенчались. Возможно, Юл устал от нее, но желанная партия сиамской принцессы ей не досталась. Она решила поработать над своим английским и наняла преподавателя, чтобы выправить произношение — все эти «л» и «р», ну и так далее. А между тем именно с «Шоу Эда Салливана» и началась вся ее карьера в Америке. Она была просто в восторге. «Только представь, — говорила она, — меня увидит вся Америка!»

Я смотрел это шоу в Верхнем Ист-Сайде, в гостях у супругов Овада, друзей Брэда Мартина. Судя по его коллекции картин (включавшей редкий свиток Хокусая и несколько каменных статуэток Кэна Ибуки), Овада-сан был очень состоятельным человеком. Он писал литературные и политические эссе для престижного японского журнала и очень гордился своей, как он сам говорил, «прогрессивностью». Ёсико познакомилась с Овадой через Кавамуру, который, похоже, знал в Америке всех, кого стоило знать.

Исаму также появился на вечеринке — и, как всегда, выглядел очень напряженным. Заглянул и Брэд, явно охладевший ко мне с тех пор, как я отказался продолжить с ним тесные отношения. Я это понял, когда вдруг прервалась моя подписка на «Коносьер». Выглядел он кисловато — и, как только шоу началось, стал отвешивать язвительные комментарии. Первым гостем передачи был человек с музыкальной пилой. Потом на экране появился Джо Ди Маджо [56] Дж о зеф Пол «Джо» Ди М а джо (Joseph Paul «Joe» DiMaggio, 1914–1999) — американский бейсболист, один из самых выдающихся игроков за всю историю бейсбола. Отличался очень длинным носом. в кричащем клетчатом костюме. «Боже, — воскликнул Брэд, — вы только взгляните на этот нос!» Пока шло интервью с Ди Маджо, он все время что-то бубнил, но нас это не трогало, поскольку бейсболом не интересовался никто, кроме господина Овады, но тот был слишком учтив, чтобы жаловаться.

Когда же оркестр в студии грянул увертюру из «Мадам Баттерфляй», я понял: настал звездный час Ёсико. Салливан объявил: «Проделав нелегкое путешествие из Японии, страны горы Фудзи и очаровательных гейш, леди и джентльмены, нас посетила прапраправнучка Чио-Чио-сан и моя добрая подруга… ослепительная, талантливая и таинственная Ширли Ямагути!» И вот появляется она — моя добрая подруга! — в восхитительном лимонно-желтом кимоно с темно-оранжевым поясом-оби, улыбается в телекамеры и кланяется Салливану; тот изящнейшим поклоном отвечает, а Ёсико кланяется еще, все ниже и ниже, пока Салливан, вторя ей, не падает на колени под громкий хохот аудитории в студии.