Иэн Бурума - Ёсико

— Вон там, — сказал Касивара, — «Жизнь Ёсивары», «Истории женщины для утех», там все «феодальные» фильмы. — Впервые он выглядел расслабленным, если даже не торжествующим. — Оʼкей, — сказал он, оттопырив большие пальцы. — Вот такой оʼкей!

Премьера «Звуков весны»в театре «Гиндза Бунка» была, по голливудским стандартам, мероприятием незначительным. Но майор Мерфи был столь высокого мнения о первом японском фильме с поцелуем, что пожелал, в качестве жеста доброй воли, внести свой вклад в празднование, проводящееся в отеле «Империал». Помимо нескольких ящиков пива «Пабст блю риббон» от Бюро информации, Мерфи планировал после просмотра устроить показ сквер-данса. [35] Square dance (букв.: «квадратный танец», англ .) — американский народный танец. Название происходит от исходного расположения танцоров — квадратом. Каждый квадрат образуется четырьмя парами, стоящими лицом друг к другу. Мерфи был большой энтузиаст этого танца Ему, гордому сыну Айдахо, очень нравилась мысль, что официальный танец его штата должен быть популярным повсюду — и ко всеобщему удовольствию. Он даже пытался ввести сквер-данс в обиход жителей деревни на Сикоку, где недолгое время наслаждался абсолютной властью в качестве главы военной администрации. Сквер-данс, по его мнению, великолепно воплощал в себе новый дух сексуального равенства в Японии и вполне подходил для пропаганды демократии. Японские киношники были, конечно, слегка встревожены, но добрые намерения Мерфи были так явно чисты, что никто не стал возражать.

Большинство старших офицеров пришли при полном параде. Конечно же не сам Сьюзен, поскольку ВКОТ никогда не спускался с олимпийских высот своей резиденции в старом здании посольства США, где, по слухам, каждую ночь проводил в одиночестве за просмотром голливудских фильмов. ВКОТ любил вестерны. Особенно вестерны с Гэри Купером. Я слышал, что наш американский Микадо смотрел «Генерал умер на рассвете» больше десяти раз. Сам Уиллоуби, не замеченный в особой любви к кинематографу, явился, таща за собой на буксире бравого молодого офицера.

Ёсико Ямагути стояла в толпе, как тропическая птица, и выглядела совершенно бесподобно в красном с золотом кимоно. Все вскочили, когда она торжественно вошла в зал в сопровождении Окуно, ее партнера, и еще одного мужчины постарше, которого я не знал. Оба ее спутника — в смокингах с иголочки. Мужчина постарше наградил присутствующих гостей легким поклоном седой головы. Я попытался попасться госпоже Ёсико на глаза, когда она проходила рядом с моим креслом, но она меня не узнала. Понимаю, не следовало мне этого делать. Я чувствовал отвращение к себе, потому что вел себя как одурманенный поклонник, стоящий в очереди за автографами. Да и с чего было ей меня узнавать? Но ничего не мог с собой поделать. Такой уж я человек. Безнадежно благоговею перед знаменитостями.

В самой картине, кроме божественной госпожи Ёсико, не было ничего особо примечательного. К тому же фильм я уже видел на специальном просмотре для отдела цензуры. Естественно, сеанс прошел без единой заминки. К моему большому изумлению, во время сцены с поцелуем весь зал внезапно резко вздохнул, а затем (что показалось мне очень странным) раздались такие аплодисменты, словно мы наблюдали за парой акробатов или за дрессированными тюленями. Хотя, вообще-то, поцелуй — это не так уж и сложно. Похоже, зрители просто радостно выдохнули после этакого напряжения. Зато после Великого Поцелуя сюжет фильма выдохся, увы, окончательно.

А вот сквер-данс, напротив, получился весьма занятным. Все происходило в бальном зале отеля «Империал» — громадном пространстве, украшенном весьма неудобными креслами в стиле Людовика XVI. В течение многих недель Мерфи репетировал с несколькими мужчинами и женщинами из числа служащих нашего отдела, чтобы они могли уверенно выступить. Несколько японок из секретарского отдела нарядились в длинные широкие юбки и крестьянские блузки. На мужчинах были ярко-красные ковбойские рубашки с галстуком-боло и белые ковбойские шляпы. Я даже представить не мог, где Мерфи умудрился раздобыть всю эту экипировку, в которой японцы казались такими щуплыми, словно их плохо кормили: рукава слишком длинные, воротники чересчур широкие. Когда танцоры заняли свои места, оркестр, состоявший из скрипача, контрабасиста и толстого мужика, играющего на банджо, врезал деревенский мотивчик. Танцоры попеременно менялись местами, кружились, взявшись за руки, и совершали повороты, а Мерфи, как усердный учитель, объявлял для пораженных зрителей названия танцевальных фигур.