Антон Некрасов - Джихад-Такси 2008

Беслан не пытался вырваться. Он спокойно сидел за рулем и продолжал смотреть на беснующегося мужчину глазами преданного пса.

— Так это твоя «девятка», да?

— Да! Да! Моя! Где она, я тебя спрашиваю? Если с ней что-то случится, урод, я и тебе, и твоим дружкам, которые это сделали, яйца оторву! Понял?

— Зачем так кричишь, дорогой? — Беслан слегка отклонился, словно опасался немедленной атаки не на шутку разошедшегося мужика. — Никто твою машину не угонял, да? А я вообще тут ни при чем. Я помощь тебе оказать хотел. Как брату…

— Какую помощь? — мужчина ослабил хватку, но совсем воротник Беслана из своих цепких пальцев не выпустил. — Какую, на хрен, помощь ты хотел оказать?

— Я видел, кто забрал машину, да?

— Кто?

— Эвакуатор, — Беслан солидно покачал головой. — Да, я видел. Сначала гаишник пришел, покрутился, звонить начал. Потом приехал эвакуатор. Погрузили, увезли, да? И адрес назвал, куда повез…

Глаза мужчины загорелись надеждой. Все было написано у него на лице. Вместо предполагаемого угона ситуация теперь выглядела значительно проще.

— Какой адрес?

Беслан назвал.

— Хорошо.

Мужчина в кожанке совсем успокоился. Кивнув, он отпустил Беслана, вернулся обратно к тротуару и подобрал брошенные пакеты. Вновь оказавшись возле машины «бомбилы», он молча забросил свои покупки на заднее сиденье, затем обогнул автомобиль и грузно плюхнулся рядом с Бесланом.

— Поехали. Быстро! — распорядился новоиспеченный клиент.

— Куда? — абхаз с улыбкой развернулся к нему лицом.

— Как куда? Ты издеваешься надо мной, урод? Машину мою поехали забирать! Ты город-то знаешь?

— Знаю, да.

— Ну так поехали. Че теперь стоишь, как пенек?

Беслан повернул ключ в замке зажигания, тоненько взвизгнул стартер, и мотор громко затарахтел. Выхлопная труба дважды от души выстрелила.

— Тысячу двести, да? — объявил «бомбила».

— Сколько?! — мужчина нервно прикуривал сигарету дрожащими руками и едва не поперхнулся табачным дымом от такой откровенной наглости. — Ты че, совсем оборзел, водила? Какие тысячу двести. Тут ехать-то… Пятьсот рублей плачу. И то за глаза…

— Тысячу двести, — упрямо повторил Беслан. — Тебе машина нужна, да? Или мне?

Лицо сидящего рядом с ним пассажира от гнева налилось пунцовой краской, однако, заметив, что пальцы Беслана вновь потянулись к торчащему из замка зажигания ключику, он неимоверным усилием воли заставил взять себя в руки и сдержанно произнес:

— Ну, хрен с тобой, образина. Пусть будет тысяча двести.

Беслан довольно осклабился.

— Деньги вперед, — предупредил он.

Мужчина витиевато выматерился, причем большую часть из произнесенных им слов абхаз даже не понял, и выудил из кармана бумажник. Отсчитал необходимую сумку. Беслан стремительно подхватил купюры, и они исчезли из поля зрения так быстро, словно растворились в воздухе.

«Копейка» отлепилась от тротуара и помчалась прочь. Едва место освободилось, как к супермаркету подкатила другая машина. Сидящий за рулем Хвича приветливо помахал рукой стоящему в непосредственной близости от станции метро гаишнику. Тот никак не отреагировал на дружеский жест абхаза. Напротив, демонстративно отвернулся в противоположную сторону.

Хвича не обиделся. Он знал, что милиционер по-прежнему не жаловал их братию, несмотря на то что Даур каждый вечер регулярно привозил ему деньги. Однако гаишник и отрабатывал их добросовестно. Лично у Хвичи с недавних пор в день, когда он дежурил у «Седьмого континента», выходило до семи тысяч за смену. И мотаться по городу не нужно было.

— Шакалы, настоящие шакалы, да? — Фазиль охотно поддерживал беседу с подхваченным у супермаркета клиентом, ставшим жертвой сотрудника ДПС. — Я сам сколько раз попадал на такие трюки, да? Оставишь машину, пойдешь булку съесть, а вернешься — нет уже машины. Увели, ишаки позорные. Я туда-сюда, да? Где моя машина? Три дня искал, слушай. Потом хозяин помог. Выяснил, что эвакуаторщики оттащили ее на какую-то платную стоянку. Представляешь, сколько денег за три дня набежало, да? Я уж не говорю о том, что работа стояла как мертвая. Чтоб ей пусто было, да? А кто во всем виноват? Шакалы!

Пассажир, молоденький паренек студенческого вида, в расстегнутом сером пиджаке, нервно похлопывал себя по колену. Время от времени он резко вскидывал руку и смотрел на часы.

— Не говори, — гнусаво откликнулся он на тираду Фазиля. — Совсем оборзели. И все им неймется. А главное, в самый неподходящий момент.