Антон Некрасов - Джихад-Такси 2008

— Конечно, я никого не царапал. Я ехал по своей полосе. Потом вижу, что джип уже впереди меня, и тогда… — разгорячился Даур.

— Это я уже много раз слышал, — оборвал его Амиран. — Забудь ты об этом джипе навсегда, как о страшном сне. Ну, было и было. Вот ты у меня спросил, как тебе дальше быть. Так вот, слушай…

Амирану удалось наконец привлечь внимание собеседника. Даур пристально смотрел на своего старшего и более опытного в подобных вопросах товарища.

— Старайся вести себя, как будто ничего не случилось, да? Приноси Астамуру теперь сверху дневной нормы рублей пятьсот. Ему и этого хватит за глаза. Если будет напоминать о долге, ишак вонючий, молчи. Сделай виноватое лицо, скажи, что тебе бензин не долили или что-нибудь такое… Если будет сильно наезжать, сунь ему на лапу раз в неделю еще пятихатку, да? Ему, шакалу, только этого и надо. Через пару месяцев он тебе великодушно спишет долларов триста, — Амиран отправил в рот мамалыгу. — На тебе останется четыре тысячи шестьсот долларов. Получается сколько? Три года, да? Ерунда! Говорю тебе, ты, главное, Астамуру вовремя деньги сунь, и все пойдет как по маслу.

— Как это? Сунь деньги? — Даур отодвинул от себя тарелку. — За что я этому ишаку совать деньги буду? Я Гогричиани должен. Мне бы с ним расплатиться…

— Да все равно бухгалтерию Астамур ведет, — наставительно произнес Амиран. — Только он может сказать, сколько у тебя еще долга. А Гогричиани плевать. Он свое дело сделал, он тебя к себе долгом привязал. На самом деле он браткам, наверное, по сотке на рыло сунул за то, чтобы они тебя уделали, вот и все.

— Как так? — Даур шумно выдохнул. Его пальцы сжались вокруг ручки вилки. Дыхание стало частым. Ногти от сильного нажима побелели. — Ты хочешь сказать, что это Гурам все подстроил, да?

— Угу, — промычал Амиран, обсасывая косточку от куриной ножки.

— Но как же так, слушай? Чтобы земляк земляка так обманывал? — Даур опустил взгляд, подыскивая подходящие случаю слова. — И ты все знал? Почему ты не сказал, Амиран?

— Даур, — Амиран спокойно пододвинул приятелю блюдо с остатками курицы. — Каждый человек должен сам расставаться со своими иллюзиями. Ты бы мне все равно не поверил, да?

Даур повернул голову в сторону дороги. Молча смотрел несколько минут на проносящиеся по Дмитровскому шоссе автомобили. Было совсем темно. В воздухе уже чувствовалось близкое присутствие зимы. Похолодало. Посетителей в шашлычной стало меньше. Однако Даур всего этого не замечал. Его глаза бездумно блуждали по мелькающим огонькам фар и габаритных огней. Амиран не торопил его. Он смочил в остатках соуса очередной кусок остывшей курицы.

— А откуда ты все это знаешь? — спросил наконец Даур.

— Жизнь научила, да? — Амиран указал подбородком на блюдо с курицей. — Ты ешь-ешь, дорогой. А то совсем остынет. Сумбат — хороший повар. Про таких в Абхазии говорят: и вертел цел, и мясо обжарено…

Сумбат, видимо, услышал слова земляка и обернулся к гостям. Свет от электрической лампочки, укрепленной над очагом, выхватил из темноты его лицо. Оно расплывалось в добродушной улыбке.

— А может, ты ошибаешься? — осторожно предположил Даур.

— Ты снова начинаешь ту же песню. Не веришь — не надо. Сам убедишься, да? Сумбат вон подтвердит, и у меня такой случай был, — Амиран отодвинулся от стола.

— Неужели Гурам и на тебя людей натравил?

— Ты точно как с луны свалился, — Амиран рассмеялся. — Это было, когда я уже год у Гогричиани проработал. Взял однажды на Павелецкой пассажира. До Петровки, говорит. Ну, мы доехали, да? Он выходит. Я отъезжаю несколько метров от места, где он сошел, а назад в зеркало замечаю, что на заднем сиденье сумка его осталась. И главное, когда он ее туда положить успел? Я не заметил даже.

— И что? — нетерпеливо поторопил рассказчика Даур.

А то, что он меня догоняет. Я отдаю ему сумку. Ну, он ее при мне смотрит, все как положено, да? Достает оттуда записную книжку. Снова заглядывает. Говорит, а ну, посмотри, там не кошелек мой на пол выпал? И еще коробочка была с колечком… Я, как осел, лезу на заднее сиденье. Смотрю на пол — ничего нет, да? Под сиденьями пошарил даже. Я ему, брат, мол, не выпал твой кошелек. Ты его где-то в другом месте, видать, оставил. Нет, говорит, ты украл. И корки мне в лицо. Из милиции, да? Гурам за меня тогда тоже заплатил.

Амиран грустно глянул на Даура. Глаза друга были широко раскрыты. Он растерянно смотрел прямо перед собой.

Амиран же как ни в чем не бывало принялся доедать кусок курицы. Даур долго еще смотрел на огни проезжающих мимо автомобилей, осмысливая услышанную историю.