Антон Некрасов - Джихад-Такси 2008

Темыч выпустил дым в лицо собеседнику. Гогричиани закашлялся и отстранился назад. Браток снисходительно улыбался, покусывая фильтр.

— Нет, не сильно. Так, помассировали для профилактики, можно сказать. Чтобы не борзел. А то он уже готов был на меня с кулаками кинуться. Горячий вы народ, абхазы, оказывается. Я и не просекал раньше фишку. Ты, может, когда-нибудь тоже решишь выяснить со мной отношения силой? А, Гурам?

— Ну что ты, Артем? — на лице Гогричиани появилось заискивающее выражение. — Зачем так говорить? Как ты вообще мог про меня такое подумать, да? Мы же с тобой друзья…

— Тамбовский волк тебе друг, хачик, — беззлобно откликнулся Темыч. — Че ты мне репу паришь? Ты ведь со мной такой добрый только потому, что боишься? Знаешь, что я в любой момент могу тебе глаз на жопу натянуть и моргать заставить. А я с тобой кентуюсь исключительно по той причине, что твой таксопарк сраный мне хоть какие-то дивиденды приносит. И головняка особого нет. А так… — он снова пустил в Гурама струю дыма, но на этот раз клуб не достиг лица собеседника. — Чурка ты и есть чурка. Ладно! Харэ трепаться! Гони бабосы, и мы с пацанами помчались. У нас еще дел сегодня хренова туча. Че ты вылупился, Гурам?

Гогричиани опешил настолько, что не сразу нашелся с ответом. Его глаза действительно вылезли из орбит, отчего он стал похож на большую рыбу.

— Вай, Артем! Что ты? Какие бабосы? Я не понимаю…

Улыбка сползла с лица Темыча. Он неторопливо вынул изо рта сигарету и посмотрел на Гурама совсем другими глазами.

— А ты что же думаешь, мы тут с ребятами для тебя задарма концерт целый разыграли?

— Так я же отстегиваю, да?..

— И что? — Темыч сдвинул брови к переносице. — Это не одно и то же, дорогой, — сказал он, передразнивая Гогричиани. — Не надо путать кислое с пресным, да? Бизнес бизнесом, а если ты решил одного из своих людей привинтить к себе покрепче… Это, конечно, очень умно, Гурам. Очень грамотно. Но за услуги нужно платить.

— И сколько же ты хочешь?

На лбу у Гурама выступили мелкие бисеринки пота. Он потянулся было в карман за платочком, но передумал. Не стоило так уж явно показывать перед Артемом свое нервное состояние.

— Наглеть не буду, — успокоил абхаза Темыч. — В конце концов, ты прав. Хоть мы и не друзья с тобой, но и не чужие люди вроде. Гони десять штук, и мы в расчете.

— Может, и пяти хватит, да? — осторожно предложил Гурам.

Темыч затянулся еще раз, а затем щелчком отправил окурок в дальний угол бокса. Гогричиани молча отследил эту траекторию взглядом.

— Ты не на базаре, хачик, — последовал жесткий ответ. — Или давай десятку, или я прямо здесь и сейчас посчитаю твои зубы рукояткой своего «Магнума». Хочешь? Помнишь, как нам было весело позапрошлой зимой?

Гурам помнил и совсем не желал повторения того давнего кошмара. Со вздохом он выдвинул верхний ящик стола, отсчитал положенную сумму и протянул ее Ремезову. Тот не стал перепроверять. Сунул деньги в карман и поднялся со стула.

— Ну все, — резюмировал он. — Мы погнали. Приятно было в очередной раз иметь с тобой дело, Гурам. Если что, обращайся и впредь. Урюка твоего задроченого я сейчас пришлю.

— Какую сумму вы ему озвучили, Артем? — запоздало воскликнул Гогричиани, когда его визитер уже находился на полпути к порогу.

Темыч обернулся.

— Пять штук.

Гурам удовлетворенно кивнул. Ремезов вышел из бокса, и дверь за ним захлопнулась сама собой. Гогричиани с трудом выбрался из-за стола и прошелся по помещению, разминая затекшие ноги. Самое неприятное осталось для него позади. И, положа руку на сердце, Гурам признавал, что он еще дешево отделался. Иногда, когда он обращался к своей местной крыше за помощью, набегала и куда более существенная сумма. Гурам полагал, что сегодня Темыч просто был в хорошем настроении.

Лязгнула створка, и Гогричиани обернулся на звук. На пороге бокса, понурив голову, стоял с мрачным видом Даур.

— Прости, Гурам, я…

Гогричиани устало махнул рукой.

— Забудь, да? — он двинулся навстречу Дауру и остановился в полуметре от него. Пристально вгляделся в лицо «бомбилы», и молодому человеку показалось, что в глазах Гурама мелькнуло искреннее сочувствие. — Как ты сам-то, дорогой? Сильно пострадал, да?

— Не очень, — Даур потер ушибленную шею, а потом прислушался к болевым ощущениям в области ребер. Он действительно чувствовал себя более или менее сносно. — Могло быть и хуже. Но я пытался дать им достойный отпор, Гурам…

— Я знаю, — Гогричиани покачал головой. — Вай, вай! Ну ты подумай, дорогой, какие страшные эти русские, да? Звери просто, а не люди. Честное слово! Взять и избить человека из-за такого, казалось бы, пустяка. Скажи спасибо, что не убили, да?