Антон Некрасов - Джихад-Такси 2008

Сегодня Даур едва заставил себя выехать на «точку». Он заставил, конечно, но в итоге начал работать не в семь утра, как обычно, а где-то в районе десяти. И вернулся в гараж, когда часовая стрелка перевалила за цифру семь. О том, чтобы сдать Астамуру Шенгелиа положенный план, не приходилось и мечтать. Даур смог набрать только три тысячи, из которых одну треть потратил на еду и бензин. Но сейчас его это совсем не волновало…

Вчера вечером, проработав на таксопарк Гогричиани ровно три месяца, Даур, что называется, свел дебет с кредитом. И результаты крайне опечалили молодого человека. Если не сказать больше.

Ежедневно он должен был отдавать Шенгелиа четыре тысячи семьсот рублей (двадцать долларов за аренду машины, план и растянутый долг за аварию). В графу расходов также попадал бензин и запчасти. В общей сложности эта графа вырастала более чем за пять с половиной тысяч в сутки. Плюс сто пятьдесят долларов за эту койку при гараже. Еще были менты и разные форс-мажорные обстоятельства…

В самые удачные дни Даур зарабатывал «сверху» не пятьдесят тысяч, как красиво рисовал ему во время их первой встречи Гурам, а где-то от пятисот рублей до тысячи. Ну, максимум, две! А в неудачные с трудом выходил в нули или, что еще хуже, оставался должен. А долги надо было гасить. Шенгелиа старательно записывал цифры в ненавистную всем общую тетрадочку. Едва ли не с каждым днем эти записи о долгах Даура росли как снежный ком. А он не спал, кушал только «Доширак» или вонючие хачапури, которые тут совсем не умели готовить, трудился в немыслимых условиях столичных улиц… И все это ради чего?

Этот вопрос прочно засел у Даура в голове. Он не мог понять, почему так получалось, но в сознании все чаще и чаще всплывали слова Амирана в первый рабочий день новичка и этот его взгляд, словно он общался с полным идиотом. Теперь Даур признавал, что он и есть идиот. Как он мог думать, что ему удастся отложить что-то на «пригоршню золота» и «новую иномарку»? Смешно…

Даур стянул с головы кепку, швырнул ее рядом с собой на топчан и после этого поднялся на ноги. Спустился с надстройки в основное помещение бокса.

Шенгелиа восседал на своем рабочем месте, забросив ноги на стол, и со скучающим видом изучал записи в тетради. Кроме него, в боксе никого больше не было. Гурам появлялся в гаражах не часто, а для водителей было еще слишком рано.

Заметив спускающегося Даура, Астамур поспешно отложил тетрадь в сторону и хмуро уставился на «бомбилу».

— Ты уже здесь? — спросил он. — Почему так рано?

Даур проигнорировал его вопрос.

— Мне нужно позвонить, — он кивнул на телефон, стоящий рядом с ногами управляющего. — По личному. Не оставишь меня одного?

— Что? — Астамур грозно поднялся во весь свой двухметровый рост. — Я, между прочим, работаю тут, да? В отличие от некоторых. А ты что говоришь? «Пошел отсюда, шакал, я тут разговоры разговаривать буду». Личный вопрос у него, видите ли! Ты план принес?

— Сегодня нет.

— Нет?! У тебя что, выходной, да?

— Запиши мне в долг и дай позвонить, — резко отрубил Даур.

С этими словами он прошел к столу и придвинул к себе аппарат. Шенгелиа накрыл трубку рукой. Даур побагровел и перехватил управляющего за кисть. Губы Шенгелиа искривились в болезненной гримасе.

— Ты что, шакал?..

— Убери руку, Астамур, — Даур продолжал давить управляющему на запястье. — Убери руку и оставь меня. По-хорошему тебя прошу. Как человека.

Взгляд молодого человека был красноречивее любых слов. Астамур поколебался еще с пару секунд, исключительно для вида, а затем убрал с аппарата руку.

— Звони, — милостиво разрешил он, сохраняя хорошую мину при плохой игре. — Только недолго. А потом вернемся с тобой к вопросу о плане.

Даур ничего не ответил. Дождавшись, пока управляющий покинет кабинет, оставив его в одиночестве, снял трубку и быстро набрал привычный номер, по которому привык звонить едва ли не каждые две недели. При любом удобном случае. Однако вот уже больше месяца Нино не отвечала на его звонки. Это начинало слегка беспокоить Даура.

Вот и сейчас один длинный гудок сменялся другим, но к телефонной трубке на том конце провода в такой далекой, но родной сердцу Даура деревушке никто не подходил. Молодой человек не мог понять причин происходящего. В прошлый раз к аппарату хотя бы подходила мать Нино и отвечала, что дочь сейчас никак не может поговорить с Дауром. Отвечала достаточно грубо и нелюбезно, что уже само по себе настораживало горца, но хотя бы отвечала. Так было дважды. А теперь вообще тишина…