Петер Маргинтер - Барон и рыбы

— Сударыня, и как вы только обо всем догадываетесь?

— Дорогой барон, я все знаю, — мягко отвечала она. — Но продолжайте же!

— Хотя вы все знаете заранее?

— Я-то да, а вот вы, дорогой барон, пока нет.

Во время одного из визитов барон показал ей записанную Пепи песнь моржей. Лизнув палец, она сначала без особого интереса листала ноты, потом неожиданно заинтересовалась какой-то мелодией. Столь же толстым, сколь и знающим свое дело пальцем она продирижировала несколько сложных тактов, напевая при этом под нос, недовольно откашлялась и покачала головой.

— Это последнее, что осталось от Пепи, — попытался защитить память покойного барон.

— Дорогой барон, мне кажется, вы достаточно посвящены в историю моей жизни. — Она твердо взглянула на барона, не знавшего, что и отвечать на это неожиданное заявление. — Теано проболталась. А секретарь передал вам все еще до вашего переезда ко мне, и это стало одной из причин, по которым вы вообще согласились на мое предложение. Вы сочли его приемлемым, не поверив, правда, ни единому слову.

— Должен сказать…

— Не говорите ничего! Я не люблю касаться этих вещей, но доверие за доверие: моя мать на самом деле была той самой женой герцога Сальвалюнского, что сбежала с его поваром-итальянцем. Она была необыкновенно музыкальна, а у него был чудесный голос, баритон. Это, вероятно, и решило дело. Тем не менее я — дочь герцога, рожденная на обочине между Бриндизи и Римом, но он так и не признал меня, напоминавшую ему о ненавистной герцогине. Если бы герцог увидел меня, он легко убедился бы, что я — отпрыск безобразных собой Сальвалюнов. Так или иначе, он давно умер, лежит в церкви Пафилоса под плитой паросского мрамора {133} 133 паросский мрамор — ценная порода белого мрамора, добывающаяся на Паросе, одном из греческих островов в Эгейском море. , и оборванные ловцы губок ступают по его отталкивающей физиономии. Скромные музыкальные способности я, безусловно, унаследовала от матери, а другой дар — от Сальвалюнов, ведущих свой род непосредственно от брата Аполлония Тианского {134} 134 Аполлоний Тианский (I в. н. э.) — философ неопифагорейской школы, автор жизнеописания Пифагора. По преданию творил чудеса, сопоставимые с чудесами, которые Библия связывает с именем Иисуса Христа. . Не было, пожалуй, ни одного Сальвалюна, не отдавшего дань определенного рода занятиям. Если бы кто-нибудь сравнил меня с предками, — правда, такого рода возможность предоставлялась немногим, — он счел бы меня недоучкой. Поскольку я не прошла посвящения, которое должно быть совершено отцом и дедом. Мои возможности — лишь отблеск того величия, коего мог бы достичь мой дар. Но я все-таки горжусь достигнутым. Как в теннисе, в герметических науках {135} 135 герметические науки — в общем значении слова занятия магией, алхимией, каббалистикой. В качестве исторической аналогии следует назвать возникшее в XVIII в. (прежде всего во Франции) масонское объединение, в котором алхимические превращения металлов использовали как символическое преобразование нравственно незрелого и непосвященного в тайны индивидуума (герметическая философия). Тема масонства, постоянно возникающая в романе, иносказательно связывается автором с современной политической и культурной жизнью Австрии. главное узнают не из книг, а путем тренировок с опытным партнером, это искусство, а не наука.

— Благодарю вас за доверие, оказанное и мне, Ваше Высочество.

— Будьте добры, оставьте титулы. Я не собираюсь ни докучать вам семейными сплетнями, ни превозносить себя. Синьор Сампротти был добрейшей души человек, ему я обязана гораздо большим, чем фамильные вериги, доставшиеся от отца. Мне и моему сводному брату Родольфо, отцу Теано, синьор Сампротти дал первоклассное музыкальное образование. Родольфо был многообещающим музыкальным эксцентриком, пока не умер от чахотки. Я же больше всего любила классическую музыку, но избранная мною лютня была в годы моей юности не слишком популярна, боюсь к тому же, что с ней я выглядела несколько смешно. И я все более проникалась сознанием своего другого, без сомнения, куда более редкого, дара. Во время благотворительного концерта, который давала княгиня Квадрокарати, а мне дозволено было участвовать, я неожиданно постигла глубинный смысл некоего звукового ряда, к которому прочие музыканты отнеслись как к ненужной и даже немелодичной фиоритуре {136} 136 фиоритура — украшение основной мелодии. . Я поняла, что значение ее лежит в сфере, отличной от простого благозвучия. Пепи, разумеется, и не подозревал ни о чем подобном, когда записывал эти необычные мелодии.