Петер Маргинтер - Барон и рыбы

Барон склонился над Пепи.

— Пепи, тебе больно?

Пепи не отвечал.

— Пепи?

В ужасе барон упал на колени, распахнул на Пепи куртку и рубашку и прижался ухом к черной груди. Сердце Пепи больше не билось.

— О Пепи! И зачем я только взял тебя!

Пепи был мертв.

Барон закрыл ему глаза и сложил на груди руки. Потом поднялся и при свете сыплющего искрами факела прочел короткую молитву.

— Богу ведомо, что ты был хорошим человеком, мой дорогой верный Пепи! Теперь тебе больше не страшно, мой смельчак! И разумеется, тебя устроил бы и поющий морж, то есть млекопитающее, разрази его гром. Мой Пепи, мой мертвый Пепи, мой бедный император Эфиопии, ты будешь мне примером!

Потом барона затрясло. Он присел рядом с телом слуги. Сжал кулак и погрозил озеру.

— Милый Пепи, как же тут выкопать тебе достойную могилу?

Он печально покачал головой и вдруг в тишине, наступившей после отступления пещерного моржа, услышал звонкое падение капель с острых сосулек сталактитов: кап-кап-кап на сахарные головы сталагмитов, поднимавшихся им навстречу.

— Пепи, — воскликнул барон, — ни один из моих великих предков не сможет похвалиться, что его бренные останки удостоились лучшего погребения, чем тело моего верного чернокожего спутника! На веки вечные ты упокоишься тут в белом камне, у тебя будет королевский памятник! У Менелика Великого и то такого нет!

Несмотря на то что левая нога адски болела, барон сумел дотащить тело до крупного сталагмита, около которого как раз начал появляться на свет маленький. Он заботливо усадил Пепи на мокрый конус, обвязав его веревкой и придав ему то положение, в котором обычно находят перуанские мумии {125} 125 перуанские мумии — имеется в виду распространенный в древности (Южная Америка, Австралия) способ захоронения, когда покойника, запеленутого в пропитанные специальным раствором ткани, помещали в пещеру (нишу) в сидячем положении. . При ярком свете факела барон дождался первой капли, бесшумно упавшей на короткие курчавые волосы. Озеро было достаточно далеко, а берег настолько крут, что барон мог надеяться: музыкальные бестии не потревожат Пепи до полного его окаменения.

На всякий случай барон все же сложил вокруг тела невысокую стенку из камней и обломков кристаллов. Потом простился с покойным туманным от слез взглядом. Он поднял мешок Пепи, в последний раз кивнул ему, капли пота уже текли по лбу и переносице, и вложил золотой в обхватившие колени руки.

— Твое жалованье, мой Пепи. А когда предстанешь перед г-ном Хароном {126} 126 Харон — в греческой мифологии перевозчик душ через подземную реку Стикс в царстве мертвых. В качестве платы за перевоз родственники вкладывали в рот умершему монету. , проси место в первом классе. Да смилостивится над тобой Господь.

Некоторое время ушло на поиски места, где они установили фотоаппарат. Несколько секунд барон размышлял, не подождать ли, чтобы запечатлеть одно из страшилищ в подарок какому-нибудь достойному специалисту по водным млекопитающим. Он нерешительно перебирал коробочки и баночки, оставленные у подножия штатива. Но левая нога распухала на глазах. Аппарат он оставил. Он был больше не нужен, желание фотографировать тоже прошло. Пусть уж специалист по водным млекопитающим сам давит на грушу, если хочет.

Гораздо сложнее оказалось найти в неровной стене пещеры проход, соединявший озеро с яйцевидным гротом. И все больше мешала нога. Несколько раз он попадал в трещины, ведшие в соседние пещеры, в коридоры, которые кончались тупиками или, неожиданно поворачивая, обрывались бездонными пропастями, беззвучно проглатывавшими брошенные камни. К боли добавилась мучительная сонливость. Перед усталыми глазами плясали сталактиты и кристаллы, только озеро застыло в неприятной колдовской неподвижности. Пол пещеры качался, как качели. Запас факелов быстро иссякал. Уже сам не понимая как, барон добрел-таки до прохода, дотащился до пористого яйца и рухнул у озерка. Теряя сознание, он успел услышать, что моржи начали в большом озере скерцо {127} 127 скерцо — (итал. Scherzo, букв. — шутка) инструментальное произведение, близкое к каприччио. .

Его трепала жестокая лихорадка, — разбудил барона стук собственных зубов. На четвереньках, а под конец ползком он добрался до каменного уха, весь ободранный и окровавленный. Со стоном упал на аккуратно сложенные утром Пепи одеяла, трясущимися руками вытащил из рюкзака походную аптечку, а из аптечки — пузырек с хинином, и проглотил сразу две таблетки, запив их глотком душистой воды. Улегшись снова и поискав, на что бы положить голову, он наткнулся на непромокаемый мешок Пепи, который вытащил из пещеры, несмотря на боль, усталость и лихорадку. В нем шуршала бумага, целая пачка листков: партия органа из симфонии моржей.