Петер Маргинтер - Барон и рыбы

— Г-н барон, пожалуйста, г-н барон, подождите же! — пыхтел отставший Пепи.

Но барон лез вверх по белой колонне, как по майскому дереву. Пепи с проворством обезьяны последовал за ним. Как два матроса на мачте, они висели высоко над озером, на поверхности которого плясал свет фонарей. Держась одной рукой, барон зажег третий магниевый факел.

Там, под ним, примерно в тридцати метрах от берега, меж гротов, островков и бесчисленного множества сталактитов и сталагмитов, там они плавали! Огромные пасти в бороде мокрых щупалец, под которыми раздувались переливающиеся горловые мешки, кругом поднимались из воды. В середине разверзалось нечто, похожее на гигантскую пасть кита. Ее мешок только посередине был гладким и блестящим, как у всех остальных, а по бокам собирался в складки, как кожа у слона; и когда начиналась партия органа, исторгавшаяся из этой ужасающей пасти и заглушавшая всех остальных, складки сжимались и растягивались, как меха гармоники.

— Там! О!.. — Барон видел только музицирующих чудищ, забыв обо всем на свете и о себе самом. Он оторвал от сталагмита вторую руку и в восторге замахал кошмарному капельмейстеру, дирижировавшему остальными музыкантами, колыхая в такт длинными зеленовато-белыми щупальцами, голыми, как крысиный хвост. Секунду-другую барону еще удавалось сохранять равновесие, потом он полетел вниз. Полутора метрами ниже его падение на миг задержал Пепи, упершийся спиной в сталагмит барона, а ногами — в соседний сталактит. Один сапог барона скользнул по его правому плечу, другой же — попал каблуком прямо по курчавой голове. С громким криком Пепи рухнул вниз и оказался на земле первым. Глухой удар. Со всей силой, какую сообщили ему сто шестьдесят шесть фунтов собственного веса плюс свободное падение с высоты восемнадцати метров, барон обрушился на несчастного негра. На несколько минут барон потерял сознание.

Когда он пришел в себя, было темно — хоть глаз выколи. Фонари разбились при падении. Совсем рядом раздавались странное сопение и чавканье. Левая нога ужасно болела, но ему удалось перекатиться на бок и вытащить из кармана коробок со спичками. С усилием приподнявшись, он зажег одну из них.

И кровь застыла у него в жилах. Рядом лежал недвижимый Пепи. Но перед ним, менее чем в десяти шагах, на пологий берег выбиралась колоссальная рыба. Блестящая кожа чудовища, уже до половины вылезшего из воды, свисала с боков гигантского тела толстыми вялыми складками. Тонкий, пронизанный сетью синих жилок горловой мешок сдвинулся, и на обнажившейся нижней челюсти блестел частокол огромных изжелта-серых зубов. Сверху, как толстенный занавес, свисала мясистая верхняя губа, из-под нее выдавались кривые, как сабли, клыки толщиной в руку. По обеим сторонам до смешного маленького розового носика, похожего на обсосанный малиновый леденец, в зарослях щетинистой бороды располагались две неглубокие безглазые впадины могучего черепа. Вместо нормальных ушей череп украшали красно-синие воронки, формой похожие на ушную раковину, их края нервно вздрагивали. Но наиболее омерзительным был стеклянистый вырост подбородка, похожий на рог улитки, — он ощупывал почву, как палка слепца.

Все это до мельчайших подробностей, до последней капельки отвратительной слюны, тянувшейся из пасти, барон успел разглядеть, пока горела спичка. С проклятием отшвырнув ее тлеющий остаток, он нащупал сталагмит, с которого столь роковым образом свалился, и поднялся, опираясь на него. Зажал под мышкой гарпун. Поспешно чиркнул следующей спичкой и зажег один из трех оставшихся у него за поясом факелов. Пыхтя и сопя, музыкальное страшилище тем временем почти вылезло на берег. Широкий хвост бил по воде.

Барон, только теперь разглядев этого родича Горгоны {124} 124 горгона — в греческой мифологии Медуза Горгона, страшное морское чудовище, взглядом превращавшая все живое в камень. как следует, испустил вопль ужаса и разочарования.

— Млекопитающее! Млекопитающее! Тривиальное млекопитающее!

Красно-синие воронкообразные уши на голове животного при этих словах яростно зашевелились и позеленели. Зверь рассерженно зарычал, оскалился и заскрежетал зубами. Но немного подался назад.

— Млекопитающее! Морж вонючий! — завопил барон изо всех сил.

Уши зверя съежились, превратившись в желтые крокусы, он обиженно фыркнул и плюхнулся обратно в озеро.

Барон метнул в него гарпун. Зверь нырнул, вспенив воду. Судя по следу на воде, он удалялся от берега.