Питер Леренджис - Наблюдатели

Бух!

Звук был гулкий, металлический.

Лианна обернулась и с усмешкой обронила:

— Вот недотепа!

И прежде чем Адам отреагировал, она ловко развернулась и подхватила рюкзачок. Пристроив его на руль, она стала расстегивать молнию и извлекла из него небольшую видеокамеру.

Класс! Дорогая на вид.

— Осторожнее с ней, — крикнул Адам.

Но Лианна уже нажимала кнопки, заглядывала в видоискатель. На объективе вспыхнул красный индикатор.

— Ничего не видно, — сообщила она. — Ты уронил ее.

— Владелец засудит меня.

— Да он будет счастлив, что она нашлась, — небрежно бросила она. — Не дрейфь. Что ты из-за каждого пустяка переживаешь?

Она покатила к дому, а Адам поднял камеру и глянул в ее сторону в видоискатель.

Камера работала, если можно было так сказать: перед глазами улица расплывалась белесым пятном.

Адам навел фокус. Картинка стала четче, но оставалась все такой же блеклой, будто по ней прошлись губкой. Все кругом: машины, деревья, дома — было покрыто чем-то белым, будто снегом.

Может, удастся починить?

Адам сунул камеру в рюкзачок, приторочил его снова поверх сумки с лазерной батареей и покатил дальше.

Утро вечера мудренее. Завтра разберусь.

Адам открыл глаза. Он не спит. Только последние обрывки сна еще вертелись в голове.

Начался он как всегда. Они идут на озеро. Сетка. Начало тренировки. Но на сей раз все не было так смазано. Он видел, что произошло с Эдгаром. Все было хуже. Гораздо хуже.

Ну еще. Еще немного…

Поздно.

Адам сел, все еще не совсем придя в себя и выпучив глаза. Зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул. От запаха яичницы, доносящегося из кухни, ему стало совсем муторно.

Когда глаза свыклись со светом, он с недоумением уставился на черный незнакомый рюкзак на столе. Он был раскрыт, и из него на Адама тупо уставился чуть поблескивающий объектив видеокамеры. Словно следил за ним.

Адам поплелся к столу. Повернув камеру, он направил объектив на стену. На стол из рюкзака выпал большой запечатанный конверт. Адам взял его и повертел в руках. Ни адреса. Ничего. Он осмотрел рюкзачок в поисках каких-нибудь опознавательных знаков. Ничего.

Он вытащил видеокамеру, надеясь, что, может, на ней есть что-нибудь, указывающее ее владельца.

Щелк.

Загорелся красный огонек индикатора.

Наверно, тряхнул.

Он взял камеру в руки и заглянул в видоискатель. Темные расплывчатые очертания его стенного шкафа заполнили кадр. По низу экранчика пробежала цепочка вспыхнувших знаков, и он заметил дату прямо под носом: 13 января, 7:48.

— Адам! — послышался голос снизу. — Ты встал?

— Иду! — Он направил камеру на другой конец комнаты.

Камера выхватила комод. Его старый комод, который мама выбросила в прошлом году. Во всяком случае, так она сказала.

Он улыбнулся.

И когда это она успела снова втащить его сюда?

Адам опустил камеру. Комод исчез.

Это еще что?..

Он снова быстро глянул через видоискатель: комод на месте. Он медленно, панорамой, обвел камерой комнату. На кровати лежали сказки в мягком переплете. Он эту книжку уже тысячу лет не видел. На полу валялась хоккейная форма, точно такая, какая была на нем в тот страшный день. Рядом тетрадка на спирали с пометкой: «АДАМ САРНО, 5-208»: пятый класс, комната 208.

Это все из прошлого. Из моей старой комнаты.

Сон. Это ему снится.

Адам опустил камеру, протер глаза и снова оглядел комнату.

Все как обычно. Никакого тебе комода. Никакой спортивной формы.

Он ущипнул себя. Так, что почувствовал острую боль.

Ну, ладно. Будем считать, что ты проснулся. Спокуха, Адам! Посмотри в камеру еще разок. Все будет чин чинарем. А потом — вниз завтракать.

Проглотив слюну, он снова поднял камеру.

— Адам, ты что, хочешь опоздать в школу? — загудел снизу голос отца.

Адам открыл было рот, чтобы что-то крикнуть в ответ, но так и застыл с отвисшей челюстью.

Моя старая пижама… «Монополия»… Коробка еще не открыта… Транзистор, который я выкинул в прошлом году…

ДА ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?

Глаз поневоле скосился в низ кадра — на индикаторы.

Время правильное. Месяц и день правильные.

Но Адам смотрел на последние цифры. На год.

Он попытался обнулить все и изменить настройку.

Ничего не вышло.

Год как был, так и оставался.

Четыре года назад.