Джо Мино - Сделай погромче

В небе сверкали фейерверки. Но я на них не смотрел. Я лежал на спине рядом с Дори, глядя на ее улыбку, форму подбородка, на все. Старшая сестра Майка Молли прислала ему целый набор самых разнообразных петард из Индианы, где она тусовалась с менеджером группы Speedwagon, в которой, как выяснилось, не осталось никого из первоначального состава.

Был первый теплый день весны, где-то в начале апреля, обычный субботний вечер. Майк, я и Дори, и ее очень тихая подружка Эрин Макдугал, в которую Майк был влюблен еще с тех пор, как они вместе ходили в младшую школу, — миловидная, из ирландских католиков, блондинка с едва заметной грудью, — все мы валялись у Майка на заднем дворе, и он запускал петарды, по дюжине за раз, лежа на спине и поджигая их концом сигареты.

— Четвертое июля мой любимый праздник, — сказала Дори.

— Сегодня не четвертое июля, дурочка, — сказал я. — Сейчас только апрель.

— Все равно, — сказала она, улыбнувшись. И потом это случилось: она взяла меня за руку и держала ее и держала и дыхание мое остановилось. К тому моменту я уже не раз возился с девчонками, в смысле, я уже много раз делал это, так и не доведя ничего до конца, если вы понимаете, что я имею в виду. Если не понимаете — я имею в виду французские поцелуи и всевозможный петтинг; однажды я даже поцеловал промежность Кары Бертон, но вот, в общем-то, и все, чем к тому моменту я мог похвастаться. Но вот Дори наклонилась, взяла меня за руку, и, ну не знаю, это было лучше любого петтинга, наверное. Через мгновение она положила голову мне на грудь, и я почувствовал запах ее волос, которые пахли совсем иначе, чем у всех других девчонок, которых мне доводилось нюхать. Волосы Дори не пахли цветами и фруктами, клубничкой там хреновой или киви, странно и фальшиво. Это был очень ясный запах, как самое обыкновенное мыло, такой простой, естественный, даже слегка маслянистый.

— Когда я была маленькая, мой брат давал мне такие змейки, знаешь, глупые черные штучки, которые разбухают и становятся пухлыми, — сказала она, и я кивнул, вспомнив эти наиглупейшие фейерверки из всех, именно такие я бросал в свою маленькую сестру, — и я сидела у мамы на коленях, а папа устраивал из этого целое шоу и все такое.

— Когда я был маленький, я обжег палец, — сказал я. — О бенгальский огонь.

— Бенгальский огонь? — засмеялась она. — Но это даже не петарда!

— Знаю, это было очень глупо, — сказал я. — Я пытался удержать бенгальский огонь зубами, потому что так делал мой старший двоюродный брат, и я испугался и схватил его рукой, и обжег палец.

Я поднес указательный палец к ее лицу, и, нахмурив брови, указал на маленький ожог:

— Смотри, он похож на маленькое привидение.

Дори села и уставилась на мой палец. Прищурившись, она моргнула.

— Действительно, похоже на привидение, — сказала она.

А потом, без всякого предупреждения, она взяла и поцеловала мой палец в это самое место, и я чуть не расплакался, потому что не ожидал такого, и когда она это сделала, сердце мое чуть не выскочило из груди. Она закрыла глаза и снова положила голову мне на плечо. В это время Майк сгреб остатки фейерверков и распихал повсюду — за воротник, за манжеты грязной джинсовой куртки и по всем карманам. А потом, как полный придурок, изобразив полоумный взгляд, принялся размахивать зажженной сигаретой вокруг понатыканных всюду петард с опасно торчащими фитильками.

— Берегись человека-фейерверка, — забормотал он, как робот, и стал гоняться по двору за бедной Эрин Макдугал, с вытянутыми и негнущимися, как у монстра, руками, и бенгальскими огнями, торчащими из передних карманов. Эрин Макдугал завизжала от удовольствия — первый звук, который она издала за весь вечер, — когда он обхватил ее за талию. Он вытащил бенгальские огни из кармана и помахал ими перед лицом Эрин: «Ты во власти человека-фейерверка! — прокричал он. — Ты в его власти!» — и она снова взвизгнула, захихикала и закрыла лицо ладонями. Майк подался вперед, припирая бедную Эрин к забору, и вдруг громко вскрикнул.

— Черт, — пробормотал он, тряся рукой. — Я, кажется, обжегся. — Он отбросил бенгальские огни и стал сосать палец, и сказал: — Черт, больно.

Эрин вдруг стала вся такая заботливая и сосредоточенная, взяла его за руку, поцеловала ее, и оба они засмеялись. Он посмотрел на меня и сказал, подмигивая:

— Кажется, мне стоит пойти в дом и промыть ожог, — и Эрин кивнула, и, все еще вися на нем, поплелась следом, а Майк задержался на мгновение, чтобы еще раз подмигнуть мне со своей наркоманской ухмылкой.